Кампания 1807 года - 10

 Невыгода и неудобство нашего оборонительного положения еще более увеличивались тем, что Мейндорф занимал совершенно бессмысленную позицию вдоль р. Прута и своими советами способствовал занятию Зассом берегов Черного моря и Днестра. Изменить этого я никак не мог.

 Я находился в Килии, в 450 верстах от Мейдорфа (по прямой линии выходило не больше 150 верст, но приходилось делать большой обход). Мои курьеры, чтобы прибыть в Фальчи, должны были проезжать через Татарбонар, Акерман, Бендеры, Кишинев и Лапушну. Мне нужно было 8 или 10 дней, чтобы получить от него ответ, а так как он менял свои планы и мнения по 10 раз в день, можно себе представить, какое доверие я мог [604] иметь к тем приказаниям, которые были написаны 5 -- 6 дней назад.

 Тем не менее, он писал мне беспрерывно, и все его письма были полны проектов о том, как бы задержать татар или заставить их двинуться в Россию. Но все эти проекты были не применимы и оставались одними иллюзиями.

 После того как он пропустил занять Измаил, оставалось единственное средство, которое могло бы заставить татар перейти Днестр -- это быстрым налетом его корпуса, вместе со мной, настичь их и пригнать, как стадо, к Днестру; ничего лучше этого не могло быть. Я предложил ему, что буду двигаться к Котлибухскому озеру, тогда как он направится к Ялпуку, вместе с несколькими батальонами и 2 полками казаков, которые стали бы заслоном перед Измаилом, где находился Пегливан, и замаскировали бы наше движение. Но Мейндорф отказался от этой полезной и легко достижимой экспедиции. Пегливан внушал ему слишком много ужаса! Мне кажется, что и Михельсон боялся его не меньше Мейндорфа, что видно из того, что 13 января он мне писал, что бы я принимал величайшие предосторожности, дабы помешать ему пройти через Дубосары в Польшу, на соединение с Наполеоном. Я нарочно сохранил это письмо, как редкий образец глупости и бессмысленности.

 Конечно, я не боялся, что Пегливан пойдет на Кенигсберг, но я страшился движения его внутрь Бессарабии, так как этих набегов, ни я, ни Мейндорф, в силу занятых нами положений, никак не могли остановить.

 Пегливан находился в самом центре, окружность которого мы занимали, и мог делать все, что бы ни захотел; но не всегда он мог осмелиться приводить в исполнение свои смелые замыслы. Против него, в Измаиле, была большая партия; все возрастающие жестокости отчуждали от него даже тех, которые не мешали ему войти в город. Ему было очень опасно выйти из города со всеми своими силами, и он мог производить свои операции только с тремя, четырьмя тысячами, оставляя столько же для охраны в городе. Набеги эти не могли возбуждать в нас беспокойства, как большие военные операции, но они были крайне надоедливы и утомительны.

 Мейндорф предполагал, что, взяв у татар нескольких заложников, он заручится их верностью, но он ошибся; судьба этих заложников очень мало интересовала татар, тем более, что они слишком хорошо знали русские нравы, чтобы думать, что они их убьют. Мейндорф взял заложников из главных деревень и [605] четверых прислал ко мне. Содержание их мне стоило очень дорого, но они решительно ни для чего не были пригодны. Один из этих татар, на которого Мейндорф более всего рассчитывал, назывался Реджен, человек ловкий, смелый и очень хитрый. Он воспользовался доверием генерала, узнал распоряжение наших войск и предупредил об этом Пегливана, в Измаиле.

 Генерал-майор Войнов был начальником авангарда, расположенного в нескольких деревнях, очень удаленных одна от другой, так что, в случае внезапной тревоги, один полк не мог бы поддержать другого. Мейндорф, отказавшись отрезать путь татарам в Измаил, должен бы был, по крайней мере, сосредоточить все свои войска в одном пункте, для чего представлялось полная возможность, так как в Бессарабии и вдоль Прута расположены довольно большие селения, в которых можно было бы собрать значительные силы.

 Генерал Войнов находился в с. Пелене, в 15 верстах впереди Ялпухской долины, тогда застроенной деревнями; там были расположены: батальон 11-го егерского полка, под командою полковника Васильева, 2 эскадрона Стародубовских драгун, под начальством полковника Нани, 2 орудия Донской артиллерии с полковником Суворовым и казачий полк Платова. Регулярные войска находились в огромной деревне Мосанде, а казаки в Каракутае, в Шумае и др. деревнях, лежащих в 5 -- 10 верстах от Мосанда и в 6 верстах от с. Табак, куда они должны были делать постоянные набеги; но Платов, племянник атамана, надеясь на протекцию своего дяди, целые дни был пьян, позволяя напиваться и спать также и своему полку.