Во вчерашнюю программу вошли: шесть порций мороженого, два рожка пралине-фундук, кофейный рожок, рожок крем-брюле, рожок с лесными ягодами, большой рожок с нугой и карамелью. Шесть пирожных «бастонь» с тростниковым сахаром, пирожное «урсон» с клубникой и еще два пирожных. Чтобы совершить этот подвиг, я превратилась в канатоходца. Я металась по своей комнате, словно истеричка, и не знала, что бы мне съесть. Шоколада у меня уже больше не было. Мне нужно было обязательно что-нибудь найти, но я не могла пройти к морозилке в гараже через гостиную, потому что там сидел папа перед компьютером. Я решила выпрыгнуть из окна с двухметровой высоты. Я уже чувствовала большую физическую слабость, но кризис требовал немедленных действий. Выпрыгнув в окно, я обошла дом, спустилась в подвал через открытую дверь, открыла морозилку, достала рожок мороженого и подумала: «Я буду благоразумна, поднимусь и съем его в постели». Я снова обошла дом и поняла, что не могу забраться обратно в свою комнату. Пошла за садовым стулом. А он стоял прямо перед тем окном, через которое его мог видеть папа, но мне повезло, в этот момент папа отвернулся. Я поставила стул под своим окном и залезла к себе в комнату. И съела мороженое в постели. Едва проглотив его, я захотела другое. Я повторила все путешествие, но на этот раз схватила несколько порций для того, чтобы больше не спускаться. Естественно, после этой мороженой оргии, я почувствовала раскаяние и заснула с чувством вины.
На следующее утро мама, проснувшись, открыла ставни и увидела брошенный стул.
— В саду под твоим окном стоит стул! Что он там делает?
— Не знаю, наверное, с ним играла Жанна.
— Хватит врать. Что ты еще натворила?
— Я спускалась взять порцию мороженого.
— А почему ты по лестнице не пошла?
— Потому что там был папа.
— Значит, ты съела не одну порцию! Ну и как теперь быть? Запирать морозилку на висячий замок? Забивать вечером ставни гвоздями?
Тяжелый октябрьский день. Злые слезы.
Она, моя мама, хочет, чтобы я прекратила покупать еду, чтобы я делала над собой усилия, чтобы я наконец делала что-нибудь! Она выкладывает все. Я действую ей на нервы, она осыпает меня упреками.
— Мы опять получили счет из больницы…
«Но я же не виновата в том, что больна…»
— Мы покупаем тебе все, что ты хочешь, а ты даже не стараешься!
«Не стараюсь? Чего она от меня требует конкретно? Она хочет, чтобы ее дочь обладала сверхъестественными способностями?»
— Ты снова ела пирожные? Кто все это съел? Не Кло и не Жанна!
«Так у меня больше нет права что-то взять?»
— Ты сама видишь, что ты толстеешь на глазах! И еще устраиваешь приступы обжорства!
«Что я могу с этим поделать?»
— Я буду вынуждена все пересчитывать! Ты представляешь, какое количество денег на тебя уходит?
«Она хочет, чтобы я стала анорексичкой, так?»
— У тебя щеки надулись, я вижу, что у тебя опять был приступ!
«Ну, она просто прорицательница…»
На следующий день я уже не сержусь на нее.
Я прощаю, все идет, как обычно. На следующий день я опять оказываюсь в тупике. Бурная ссора с ней не помешает мне есть. Я ужасно веду себя со своей матерью.
Свободное копирование
