Мои десять дней на земле тянулись бесконечно. Наш батальон провел еще два дня на Индюшачьей Ферме, прежде чем собраться и отправиться севернее, в Контум. Я вновь путешествовал в автоколонне.
Мы нашли старые французские казармы, в которых вьетнамцы устроили стойла и курятники. После долгой приборки эти казармы стали нашим контумским лагерем. Я заходил ко врачу каждое утро, но он вновь и вновь давал мне лекарства и не допускал до полетов.
Наконец, через два дня в Контуме, я получил допуск. Меня назначили в экипаж к Райкеру. Когда я шел к стоянке, то чувствовал себя почти невесомым от радости. Моя работа стала моим домом и я был рад, что возвращаюсь домой.
В утреннем тумане вертолеты казались призраками. Мы взлетали поодиночке, чтобы собраться в строй выше, где тумана не будет. Поднимаясь над смутными силуэтами деревьев, мы увидели, как планета исчезает. Райкер, знавший, куда надо лететь, сказал мне, чтобы я повернул влево. Стоило мне это сделать, как прямо перед нами промелькнул призрак "Хьюи". Я рванул управление, но не это спасло нас от столкновения в воздухе. Нам просто повезло.
Нашей задачей было снабжение поисковых патрулей. Мы шли в строю еще с тремя машинами, пока не оказались в тридцати милях севернее Дакто, а потом повернули на запад, чтобы найти тех, кто нам нужен.
Мы заглушили двигатели; "сапоги" вытаскивали запечатанные контейнеры с горячей пищей. Подошел сержант и пригласил нас присоединиться к завтраку. Так мы и сделали. Горячая яичница из порошка, бекон, белый тост и кофе. Устроившись на полу "Хьюи", мы ели молча. Туман начал рассеиваться, темные тени вокруг нас стали выше и оказалось, что это горы.
Командир взвода, худощавый второй лейтенант подошел, чтоб потрепаться.
— Нашли что-нибудь? — спросил его Райкер.
— Только заброшенные лагеря, — лейтенант хлопал себя по карманам в поисках сигарет и я предложил ему "Пэлл-Мэлл". — Спасибо.
— Говорят, что ВК не хочет воевать с Кавалерией.
— Не могу их обвинять, — сказал лейтенант. — Каждый раз мы из них вышибаем говно.
Ну да, пока у нас есть вертолеты, "Фантомы" и В-52, подумал я.
— Может, война почти закончилась.
— Может, и так. Все время болтают о переговорах. Джонсон прижал их на севере, а мы плющим их здесь. Может, они и видят, что победить им никак.
— Точно, — сказал Райкер. — Непонятно, как пидоры мелкие вообще могут продержаться дольше. Макнамара говорит, что нас осталось дел меньше, чем на год. Кое-кто даже болтает, что не придется служить командировку до конца.
— Вполне возможно, — сказал лейтенант. — По крайней мере, Дакто наш.
— Есть у нас парень в роте, зовут Уэндалл. Он говорит, что то же самое вьетнамцы сделали с французами, — сказал я.
— Что сделали? — спросил лейтенант.
— Заставили их думать, что они побеждают. Позволили разбить лагеря и все такое, а потом — бабах!
— Сейчас война совсем другая, — лейтенант выкинул сигарету в росистую траву. — Французы не могли так передвигаться, как мы.
Он хлопнул по полу "Хьюи":
— Вся разница вот в таких машинах. Как можно партизанить против армии, которая способна в любой момент оказаться где угодно? [1]
— Да, тут вы правы, — ответил я. — Нечего Уэндаллу умничать.
— Похоже на то, — отозвался лейтенант.
— Ну, — сказал Райкер. — Теперь понятно. Вернуться домой пораньше, натрахаться, а потом уже и вещи разобрать.
— Ладно, мне пора. Не берите в голову, — лейтенант улыбнулся и пошел к своим солдатам. — Филлипс, собери людей и забросьте эти ящики обратно на "Хьюи".
— Дальше что? — спросил я Райкера.
— Вернемся обратно, сбросим это барахло, а дальше надо куда-то доставить каких-то беженцев.
Свободное копирование
