Ходили слухи, что в Иадранг опять становится жарко. Первый Девятого вынюхивал там врагов, а мы по-прежнему возили "жопы с мусором" по окрестностям базы. От таких полетов вертолетчики уставали, а машины страдали от механических эквивалентов апатии и разгильдяйства. Пригодных к полетам было меньше 50 процентов. В тот самый день, когда сбили "Чинук", четыре "Хьюи" в нашей роте были повреждены просто из-за неуклюжего пилотирования. Общая реакция на новость была такой: теперь водить надо на четыре "Хьюи" меньше. Все вымотались.
Как-то во второй половине дня в мой экипаж назначили свеженькое пополнение — капитана Герца. Другого новичка пристроили к Нэйту и мы собирались слетать в Кинхон и обратно, чтобы выяснить, что из себя представляют эти ребята.
Когда небо у нас за спиной стало тускло-оранжевым, мы пересекали перевал Анкхе, направляясь на восток. Герц управлял машиной с самого момента взлета. У него нормально получалось держаться рядом с Нэйтом. В воздухе мы немного поболтали. Он сказал мне, что в Штатах набрал большой налет.
В Кавалерии катастрофа в строю убила десятерых.
Мы слышали доклады и о других катастрофах, по всей стране. Умение летать в строю ночью было абсолютно критично. Крохотный проеб одного человека может угробить кучу людей — если винты схлестнутся.
Как только стемнело, Герц начал отставать от Нэйта. Я воодушевил его на то, чтоб придвинуться ближе. На слишком большой дистанции вы теряете перспективу ведущей машины.
— Подойди ближе, так, как днем в строю летаешь.
Герц приблизился к Нэйту примерно на два диаметра винта. К несчастью, еще он начал раскачиваться, то слишком удаляясь, то слишком сближаясь. Пытаясь погасить раскачку, он действовал слишком резко. Я молчал. Еще раз качнувшись в сторону Нэйта, он испугался и отстал еще сильнее.
— Надо ближе, — сказал я. — Если бы мы шли в нормальном строю, то всем бы крови попортили. А если Нэйт прямо сейчас решит сделать левый разворот, мы об этом не узнаем, пока не окажемся прямо над ним.
— Я просто для безопасности сдал назад.
— Знаю. Поверь на слово, ближе безопасней.
— Ладно.
Как только он занял нужное место, то опять начал раскачиваться. Как маятник — то к Нэйту, то обратно. Одно из двух: либо он знал какой-то совсем уж хитрый вертолетный фокус, либо у нас с Нэйтом получится коктейль из лопастей. В самый последний я понял, что никакого фокуса он не знал и схватил управление.
— Взял, — я резко взял ручку на себя и вернул нас на место.
— Это почему?
— Потому что ты врезался бы в Нэйта.
— Я и близко не был, — сказал Герц.
— Ты был достаточно близко, чтобы мне пришлось взять управление.
— Ну, я так не думаю.
— Хорошо, мы здесь в твоих интересах, не в моих. Давай еще раз.
Он опять взял управление и опять начал раскачиваться. Думаю, проблема у него была в страхе столкновения. Страх рациональный, но неправильно повлиявший на его оценку ситуации. Он реагировал слишком резко, наслаивая ошибки друг на друга, пока они не выходили из-под контроля. Когда его дико отшвырнуло назад, я спросил:
— Ты в порядке?
— Вас понял, — ответил Герц. Потом его понесло к Нэйту и я вновь взял управление:
— Взял.
Вот тут он вскипел:
— Так у меня управление не отбирал еще никто, и уж точно не уоррент!
Ах, так здесь у нас, значит, лакированный сноб, который ненавидит уоррентов.
— Что ж, капитан, сам я считаю, что ты должен благодарить меня за спасение твоей жизни. Мне ночные тренировки нужны, как лишняя дырка в жопе.
— Когда вернемся, я подам на тебя рапорт за нарушение субординации.
— Точно-точно. Ладно, пора и поворачивать. На обратном пути ведомым будет Нэйт. А ты возьмешь управление и развернешь эту штуковину на запад. Отдаю.
Герц взял управление. На обратном пути к зоне Гольф мы молчали. Я подумал, не положить ли машину в крутой вираж, отстегнуть ему ремни, открыть дверь — и одним мудаком меньше. Но это было невозможно.
Герц выполнил очень неплохой заход. Сказать по правде, единственное, что с ним было нехорошо — вот эта раскачка в строю. Я мог бы ему помочь, если бы он просто расслабился. На земле он распахнул дверь и выскочил наружу. Я заполнил журнал, записав себя, как командира, а Герца как второго пилота.
— Ну, как прошло? — спросил Гэри, когда я бросил свои вещи на койку.
— Паршиво. Этот новенький, Герц, собрался угробить меня с Нэйтом, а когда я перехватил управление, обиделся.
— А-а. Я только что слышал, как он на Фарриса орет.
— Чего говорит?
— Точно не скажу, но твое имя он назвал не раз.
Вошел ухмыляющийся Нэйт:
— Ну, Мейсон, здорово ты нового капитана взбесил.
— Да уж знаю. Он сказал, что подаст рапорт за нарушение субординации. Может, меня домой пошлют до срока.
— А вот тут тебе не повезло, — Нэйт уселся на мою скамейку. — В конце концов, Фаррис его отодрал.
— Правда? И что сказал?
— Сказал, что неважно у кого какое звание, а командиром был ты. И еще сказал: "Если Мейсон говорит, что ты шел слишком близко, значит, ты шел слишком близко".
— Правда?
— Ну, — Нэйт вертел в руках пластмассовую шахматную фигурку с доски, на которой я расставил шахматы до вылета. — А еще Герцу придется перед тобой извиниться.
Тут мне стало по-настоящему хорошо.
— Сгоняем партийку? — Нэйт взял две пешки.
— Никогда не откажусь, — ответил я.
Свободное копирование
