Когда зона Гольф попала под минометный обстрел, нас уже там не было больше месяца. Несколько человек погибли, около полусотни были ранены и несколько "Хьюи" порвало на куски. Но это не помешало запланированному визиту посла Лоджа, который официально окрестил наш дивизионный комплекс "Лагерь Рэдклифф". Было слишком поздно. Название "Зона Гольф" уже прилипло; мы это место по-другому не называли.
— Не волнуйтесь за Макэлроя, он о себе способен позаботиться, — сказал Рубенски.
Взвод Макэлроя оказался окружен и мы никак не могли до них добраться. Вокруг взвода, на склонах холмов, чарли разместили зенитки, и кто-то уже погиб, пытаясь проскочить мимо них. Теперь мы сидели в темноте, в зоне Пес и ждали, пока ВВС разбомбят их позиции.
— Само собой, — сказал я. — Но одно дело — позаботиться о себе, а вьетконговская засада — совсем другое.
— Если бы вы знали Макэлроя, то не сомневались бы. Все будет хорошо, — и лицо Рубенски, покрытое шрамами, озарила хитрая ухмылка. Он как-то сказал мне, что чуть не пролетел мимо армии из-за старых переломов черепа, которые получил в ходе своего взросления в Чикаго.
— Вот послушайте, какой у нас план, — продолжал он. — План Макэлроя.
— Уже не с банком.
— Нет. Фигня этот банк. Тут другое. У Макэлроя есть ум.
— Так что за план?
— Озеро Тахо.
— О, Господи.
— Минуточку, сэр. Дайте мне шанс.
— Вы хотите ограбить озеро Тахо?
— Просто послушайте. А потом скажите, если увидите какие-то слабые места, ладно?
— Ну давай. Я пока что все равно никуда не собираюсь.
— Наша цель — казино Тахо. Это Макэлрой уже видит, но пока что не знает точно, насколько часто каждую неделю они увозят выручку от игорных столов и автоматов. Мы должны последить за этим местом, чтобы уточнить график. В общем, они собирают все деньги в тележки и выкатывают их к броневику. Вокруг стоит охрана, но примерно на минуту миллионы долларов просто так и торчат, подходи да забирай.
— То есть, всего-то навсего пройти мимо кучи охранников…
— Подождите, сэр, дайте доскажу, — сказал Рубенски с жаром. — Мы применим газ, совсем как здесь. Трое наших устроят засаду и выпустят газ, когда деньги окажутся снаружи. А потом, когда мы зайдем в облако, чтобы взять тележки, прилетаете вы на "Хьюи" и садитесь на дорогу, в дымзавесе.
— Я? А я-то как попал в этот план?
— Это должны быть вы, мистер Мейсон. Я сто раз видел, как вы проделываете такие штуки. Макэлрой — он гений. Мы берем все, чему мы здесь научились, и пустим это в дело дома. Видите?
— Ага. Так и вижу, как вы летаете туда-сюда, прикидывая где бы посадить "Хьюи" с кучей денег, чтобы никто ничего не заподозрил.
— А это самый лучший момент, — продолжал он. — Когда мы выбросим CS, рвотный газ, никто без противогаза не захочет шляться рядом. Мы еще сбросим кучу дымовых шашек, чтобы прикрыть погрузку и взлет. Возьмем всех на борт и уйдем на малой высоте. Мы направимся к озеру, которое знает Макэлрой. Там есть хижина, куда мы сложим деньги и будем там жить полгода, пока все не уляжется.
— И никто не заметит, что там стоит "Хьюи"?
— Ах, да. "Хьюи" мы угоним у Национальной Гвардии, а потом утопим его в озере. И проторчим там шесть месяцев, соображая, как лучше потратить по миллиону с лишним долларов на каждого. Представляете?
— Ну, это классика.
— Я так и знал, что вам понравится.
— Я не сказал, что мне понравилось. Я сказал, что это классика.
Звезды светили достаточно ярко, чтобы заметить какой-то черный силуэт, метавшийся от вертолета к вертолету. Когда он подбежал к соседней машине, мы услышали, что ищут Рубенски. Рубенски крикнул, что он здесь и, выскочив, встретил фигуру на полдороге.
В засаде погибли несколько человек. Среди них был и Макэлрой. Рубенски вернулся, примостился у своего пулемета и заплакал. "Хьюи" заполнился сдавленными всхлипами.
Уставясь во тьму, я тоже пролил несколько слез по Макэлрою, хотя даже не знал его.
Свободное копирование
