Часом позже мы с Нэйтом вновь были в воздухе. Мы присоединились к группе, доставившей в Квебек еще больше "сапог". Во второй половине дня, после того, как мы заменили двух убитых вторых лейтенантов, подбросили подкрепления и вывезли раненых, "сапоги" наконец-то взяли Квебек, оба его песчаных акра. В длинной траншее, скрытой под невинной полосой кустарника, нашлись два пулемета и десять винтовок. В сумерках мы приземлились на Стрельбище.
Деккер сидел на своей раскладушке, поставив локти на колени и обхватив ладонями лицо.
Я был рад его видеть.
— Эй, Декк…
Кто-то остановил меня, покачав головой. Я кивнул. Вместо того, чтобы пройти мимо, я вышел наружу, зашел через другой вход и сел в свой гамак.
Нэйт, сидя напротив, наливал "Олд Грэндэд" в крышку фляги:
— Не хочешь?
— Не откажусь, пожалуй.
Я наполнил свою кружку на пару дюймов, долил воды и разболтал пальцем. Мы сидели молча. Нэйт перечитывал одно из писем, а я смотрел на Деккера. Все в палатке переговаривались тихо, обходя стороной скорбящего человека.
Он был бледен. Один раз он поднял взгляд и это был взгляд ребенка в тоске. Он покачал головой и слабо улыбнулся:
— Он вышел на авторотацию.
Мы все глядели на него, ожидая продолжения, но он вновь замолчал.
Шерман нарушил тишину:
— Моррис?
— Ага. Когда он умирал, то сбросил шаг для авторотации. Но мы были слишком близко к земле, вертолет клюнул носом и зарылся по кабину.
Деккера перекосило от боли и вновь наступила тишина.
Я размышлял. "Клюнул носом"? С его машиной все было в порядке. Она ударилась сильнее обычного, но когда Деккер выскочил, все еще была на ходу.
Деккер мрачно продолжал:
— Пуля влетела через треугольное стекло и прошла через бронежилет так, будто его и не было. И попала в сердце. Жилет остановил ее на другой стороне. Он сбросил общий шаг так, словно делал авторотацию и мы разбились, прежде чем я успел что-то сделать, — он на секунду замолчал. — Был бы я побыстрее, я бы не дал нам разбиться.
— Ты все сделал, как надо, — сказал Шерман.
— Это тебе так кажется. Каково бы тебе было, если бы убили твоего лучшего друга, а ты даже не смог удержать этот ебаный вертолет? Видите, он даже когда умирал, поступил правильно. Он перевел нас в авторотацию, но я действовал слишком медленно, чтобы все спасти.
— Но, Деккер, Моррис уже был мертв. Посадка — это неважно, — сказал Шерман.
Внезапно Деккер вскочил:
— Он погиб, и это я виноват!
Он схватил свой дробовик и вышел наружу.
— Господи, — сказал Нэйт.
— Не понимаю, почему он себя обвиняет, — заметил Шерман. — Моррис уже был убит. И потом, ведь вертолет не разбился.
Мы все поглядели на Шермана. Конечно, он был прав. Но никто не хотел размышлять здраво. Это было настолько… не к месту.
Старик ничего не сказал о Моррисе, только заметил, что нам надо собрать деньги на цветы его жене, но Шерман счел нужным произнести небольшую речь.
— Что ж, пока нам везло. Это был лишь вопрос времени. В других ротах погибших куда больше чем у нас, так что теперь пришел и наш черед. Похоже, что в целом соотношение один к пяти. Каждый пятый пилот погибает. Мы потеряли только двоих ребят, а значит, мы на пятерых лучше средней статистики. Нам просто везло.
Я ненавидел Шермана. Значит, у нас просрочены смерти? Мы отстаем от графика, да? Ладно, посмотрим. Вообще, давайте все пойдем и сдохнем!
Со следующим рассветом прилетел "Чинук", на фоне которого наши "Хьюи" казались карликами. К откинутой рампе подъехал грузовик и люди принялись перегружать в кузов броневые нагрудники. Сотни нагрудников.
Свободное копирование
