Мы уже захватили Счастливую, но нам пришлось вернуться, чтобы поставить несколько заплат на нашу победу. Кто-то забыл сообщить чарли, что они проиграли, а потому они, уебки тупые, все продолжали там торчать, сбивая вертолеты.
Новости о нашей победе над регулярной армией Северного Вьетнама в Иадранг были так хорошо поданы, что Кавалерию стали наделять некими мифическими качествами, какие обычно приписывались лишь морской пехоте. Мы были профессионалами.
Я знал, что пресса мощно нас разрекламировала. Мы поддерживали часть, вновь прибывшую с Гавайев. Когда мы приземлились, чтобы взять людей, они ринулись к нам, как дети — стоило лишь им увидеть, что экипажи машин из той самой легендарной Кавалерии. Мы были знаменитостями, авангардом все новых частей, которые выдавят коммунистов обратно на север, как последнее дерьмо.
В течение двух дней мы выполнили двенадцать штурмов тех самых мест, которые раньше захватывали уже по нескольку раз. Чтобы посыпать нам раны солью, ВК дрались еще упорней.
Одна зона лежала близ редких джунглей у подножия холмов. Я занимал позицию номер три с левой стороны строя. Наше отделение было вторым в очереди на посадку. Ганшипы по бокам с грохотом выполняли боевые заходы, а бортовые стрелки косили кусты. Дым от огневой подготовки поднимался к небу, и когда мы оказались в пятистах футах от земли, мимо нас понеслись красные трассеры. К тому моменту я уже научился сосредотачиваться на своей работе и подавлять страх. Я чувствовал себя почти что храбрым. Это была Счастливая. Я побывал здесь кучу раз и в ней никогда не было так скверно, как в Иадранг. Кроме того, я был одним из профессионалов.
По мере того, как мы приближались, ответный огонь от невидимых чарли становился все интенсивней. Мы продолжали двигаться прямо вперед.
Уже в конце захода, футах в ста от земли, я увидел ровный поток трассеров, уходящих влево от меня. Целятся в кого-то другого? Кто там за мной? Потом поток начал двигаться в сторону моей машины. Кто-то выбрал нас своей целью. И мы попались. Черт возьми, мы попались.
Я не мог сдвинуться со своей позиции, или даже слегка уклониться. Я был вплотную к номеру два и кто-то еще был вплотную ко мне. Просто двигаться дальше. Я почувствовал, как Гэри взялся за управление. Трассеры были близко, всего за секунду от того, чтобы разнести кабину.
Я напряг живот, словно это заставило бы пули отскочить от него. Мои плечи напряглись, напряглась челюсть, напряглись ладони. Пули не должны пройти сквозь меня. И почему-то перед моим взглядом ясно встали наручные часы. Как я мог видеть часы? Я даже не смотрел на них. Золотые квадратные "Хэмилтон", доставшиеся от деда. У секундной стрелки был собственный циферблатик снизу. И стрелка не двигалась. В этот момент я мог отстегнуться, открыть дверь, выйти наружу, покурить и посмотреть на строй, замерший неподвижно прямо в разгар штурма. Я смог бы прогуляться между трассерами и прикурить от одного из них. Я видел, как строй неподвижно висел в воздухе. Я видел себя, сжавшегося в ожидании этого режущего огня. Было почти что смешно.
Взрывное "щщух!", раздавшееся снаружи кабины, заставило стрелку начать двигаться вновь. Навстречу трассерам полетел дымящий ракетный залп — и они прервались. Ганшип Герцогов прибил пидораса, выпустив ракету точно в огненный поток. Я был спасен. На земле, после посадки, огня стало еще больше, но он ничего не мог сделать. Все это не имело значения: я был спасен.
Свободное копирование
