— Глазам не верю, — сказал Гэри Реслер, скрючившись у своей койки. Снаружи нашей палатки слышалась яростная стрельба. — Почему?
Я покачал головой в темноте:
— Безумие.
Рядом с палаткой забил пулемет. Я вдавил свою задницу глубже под раскладушку, упершись в опоры. Закрыл глаза, чтобы хаос снаружи оказался сном. Пулеметная очередь растворилась в волне из сотен других выстрелов. Я прятался от безумия.
По проходу пробежала тень, наступив на отставшую доску под моей головой. Внутри палатки раздались пистолетные выстрелы и тень исчезла.
Стрельба продолжалось. Райкер был внутри, вместе со мной и Гэри. Остальные прятались в траншее — наверное, так было безопасней. Раскладушка не остановила бы пуль, но мне было спокойней лежать на полу в темноте.
— Может, нам выйти наружу, — сказал Гэри из своего угла.
— Уже пробовали, забыл? — и прямо рядом с брезентовой стенкой раздалось стаккато из выстрелов. — Их не остановишь!
Безумие шло, как буря. Похоже, рождество 1965 года я не забуду никогда — так я подумал.
Наступило легкое затишье и Гэри сказал:
— Вроде стихает. Пойду наружу.
— Ты вернешься.
Он меня не услышал. Я почувствовал, как заскрипели доски, когда он вышел. Вернулся минут через пять.
Кто-то вновь топал по проходу.
— Мейсон, Реслер, ребята, вы здесь? — это был капитан Фаррис.
— Ага, — ответил я с пола.
— Выбирайтесь и остановите их. Остановите их.
— Уже пробовали.
— Ну так попробуйте еще раз. Пошли, — и он вынырнул наружу.
— Глазам не верю, что за хрень, — услышал я свой голос.
— Ладно, двинули, — ответил Гэри.
Под небом, озаренным трассерами, стоял спец-пять [1] с пулеметом М60 у бедра, стреляя во все стороны. Свет был тусклым, но дьявольское выражение на его лице читалось явно.
— А ну стой! — заорал я. — Убрал оружие!
Спец-пять покачал головой и зловеще ухмыльнулся. Он глядел, как трассеры взмывают в небо и летят к холму Гонконг. Господи, подумал я, на вершине холма же люди, масса людей.
Все началось со стрельбы в воздух на Рождество. Теперь ситуация полностью вышла из-под контроля и пули летели в сторону команды связистов на холме. Внезапно они полетели и с вершины — связисты открыли ответный огонь по дивизии.
Полковник, как паук перебегал от мешков с песком к канавам и палаткам и натыкался на своих обезумевших подчиненных. В пятидесяти футах от нас он остановился и рявкнул на человека с пулеметом:
— Отставить! Приказываю отставить!
Человек сделал паузу; на лице у него появилось раздраженное выражение. Батальонный командир мешал ему жить. Он угрожающе усмехнулся и поднял М60 от бедра, тщательно нацелив полковнику в грудь. Полковник шарахнулся назад и обернулся ко мне с Гэри:
— Сделайте что-нибудь! — он уставился на нас.
— Что? — пожали мы плечами. Он пригнулся и побежал к своей палатке.
Наконец, наступила тишина. Примерно в двенадцать-тридцать битва за холм Гонконг прекратилась. Самолеты, которым пришлось кружить над полосой, когда началась заваруха, смогли приземлиться. Люди убрали оружие. Это был все еще Новый год, но очень тихий.
— У техников есть убитые, — сказал Коннорс.
— Сколько? — спросил кто-то.
— Семеро, кажется. Раненые тоже есть, — он говорил без выражения, глядя в пол. — Некисло отметили, а?
Нельзя на войне разрешать праздники.
Свободное копирование
