Мы с Лизом встретились с нашей ротой для переброски очередного подкрепления, после того, как слетали на Индюшачью Ферму для дозаправки.
В зоне "Рентген" было тихо. Мы доставили пехоту и забрали раненых. Я не мог поверить глазам, сколько трупов лежало рядом с госпитальной палаткой у взлетной полосы Холлоуэй. Уильямс сообщил по радио, что мы с Лизом и еще одна машина можем вернуться в лагерь и заглушить двигатели — мы не понадобимся для последней переброски. Я поглядел на кучу мертвецов и меня передернуло.
В нашем лагере сержант Бейли высунулся из штабной палатки и крикнул, что рота возвращается в Холлоуэй. Два пилоты были ранены.
Десять минут мы с Лизом валялись в Большой Верхушке, потягивая кофе и наслаждаясь каждым моментом спокойствия. Услышав крик Бейли, я заметил, как целый батальон приближается к нам с юга. Грохоту от него было, как от целой войны. Несложно было догадаться, каким образом ВК всегда знают, где мы.
За несколько миль батальон перестроился в колонну и линейка "Хьюи" описала круг, заходя на посадку с запада. Мы с Лизом стояли с подветренной стороны и ощутили теплую, сладковатую волну сгоревшего керосина от турбин.
"Хьюи" выстроились в ряд. Они заглушали двигатели, пилоты выпрыгивали, таща свое снаряжение. Борттехники терпеливо ждали, чтобы зафиксировать лопасти и начать послеполетный осмотр. Группа пилотов приближалась, и мы услышали веселые крики и хохот, что было неожиданно после новости о раненых.
В Большой Верхушке стало ясно, почему они так радуются. Два раненых пилота, оба из другого взвода, прохаживались между них, ухмыляясь и смеясь вместе с остальными. Кровь из их ран засохла на лицах и в волосах.
Оба были ранены в голову во время последней переброски. Один получил пулю спереди, второй сбоку. Оба сжимали шлемы, указывая на дырки. Одному пуля попала в головку щитка на лобовой части шлема. Пуля разбила шлем и отскочила. У пилота кровоточила голова.
Вторая счастливая душа расхаживала, засунув пальцы в дырки по обеим сторонам шлема. С обеих сторон его головы засохла кровь. Это выглядело, как какой-то фокус. Из того, что мы видели, ясно следовало, что пуля должна была пройти ему сквозь голову. Мы хотели знать, что это за трюк.
— Я разобрался, когда мы возвращались, — сказал он. — В смысле, когда я перестал щупать дыры с каждой стороны головы и спросил Эрни, живой ли я.
Он был все еще бледен, но смеялся.
— Пуля попала, когда мы заходили на посадку в "Рентген". К счастью, пилотировал Эрни. Будто бейсбольной битой дали по башке. В глазах помутилось. Сначала я подумал, что пуля попала в шлем и как-то отрикошетила. Первым кровь заметил Эрни. Он повернулся, чтобы сказать мне о пуле, пробившей стекло перед ним, и увидел.
Могу себе представить: парень видит неровную дыру в шлеме своего друга, а по шее кровь течет.
— Я пощупал шлем и нашел дыру на правой стороне, но Эрни сказал, что кровь течет слева. Подношу левую руку и тоже чувствую дыру! Отдергиваю обе руки, и они обе в крови! Опять ощупываю шлем. Порядок, две дыры. Порядок, две раны. По ране с каждой стороны. Сам не верю, что живой.
Он пустил свой шлем по кругу и продолжил рассказ:
— Глядите, попало вот сюда, — и показал пальцем чуть спереди правого уха. — Пуля попала в край кости и пошла между шлемом и скальпом. А потом, — и он, не веря, покачал головой, — она прошла по дуге через верх шлема и попала в край кости на левой стороне. Отрикошетила сквозь шлем и вылетела через стекло прямо перед Эрни!
Он лучезарно улыбнулся. Я увидел след, который пуля оставила на подшлемнике и две раны по обеим сторонам головы. Я покачал головой. Опять Бог?
Как только он закончил свой рассказ, джип увез его вместе с другим пилотом к госпитальной палатке на той стороне взлетной полосы. Наблюдая за ними, я увидел огромный строй вертолетов, приближающийся со стороны Анкхе. Кавалерия посылала нам на помощь 227-й батальон. Это была почти полная ее мощь.
Я присоединился к Реслеру и остальным пилотам, направлявшимся в комплекс, чтобы поесть. Почти сотня наших брела по полосе, болтая с приятелями под сумеречным небом. Мы прошли мимо госпитальной палатки. Там сильно пахло кровью. В тенях лежали мешки с гротескно скрюченными трупами.
Свободное копирование
