Я помог возрождению целой группы замечательных художников… - 15

3.2.75.  Кажется, могут быть большие перемены вверху. Идет какая-то любопытная, как говорили японцы, «жизненная сила», и «цвет ее зеленый»[1]. Опора на молодежь. Вот и с живописью кое-что происходит. В Москве ожидается еще одна выставка.

14.2.75.  Иногда человек пишет с чужого голоса, потому что своего нет, вот что оказывается. В литературе и живописи таких полно.

А что же если это ученичество, а дальше своя сила – вот это важно и радостно. У Куценко – художницы видел и Филонова, и Водкина, а дальше – сама, да еще как сама!

8.9.75.  «Смерть Икара»[2], картина, которую я видел в Брюсселе и о которой в «Литературке» пишет Соловьев. Он вроде бы делает открытие – идиллия, спокойный крестьянин, а в воде – нога, последний миг тонущего Икара…

Оказывается, это «открытие» есть во всех руководствах и учебниках. А маленький, помпезный Соловьев, сказавший мне, что он лучший критик в стране, пишет: «Я был в Брюсселе, и это меня поразило».

А что же я? Да, смотрел на эту картину и не ощущал никакой тоски, сожаления. Я рассматривал ногу и был ближе к тому крестьянину, к безучастному мещанину, и ничего не мог поделать – мое внимание отвлекалось на детали. Значит, боль других не дается просто так. В мире гибнут герои, а нам это безразлично. Мы чувствуем только смерть близких, но можно ли требовать участия и искреннего сочувствия от чужих людей?

11.9.75.  Выставка авангардистов в ДК «Невский». Много любопытного, но что бы повесил дома – не знаю. Наташа Жилина – очень красивая вещь – «Сумерки». Басин – современный Матисс. Иванов и Горюнов – поздние импрессионисты. Абезгауз – художник с магендовидом в бороде, лет тридцати пяти, такие же его картины с библейскими текстами. От лубка, как говорит Жилина.

Некоторые выпендриваются – Геннадиев, Рохлин[3].

В целом – забавно, любопытно, радостно, что мы это видим официально.

15.9.75.  На наших стенах висят картины художника Ротенберга[4], был больной старик – всю жизнь прожил за счет брата-профессора. И, как говорит Эндер, любивший его, писал «на крошечных бумажках большие картины». За всю жизнь ничего не заработал, был малограмотен, его подписи забавны, он выпрашивал резинки, карандаши, бумагу… Эндер просил близких его – не отказывать брату. Гор, когда Эндер привел к нему Ротенберга, учил его рисовать. Ротенберг не обиделся на Гора, но всегда над ним посмеивался. И вот – теперь висят у нас замечательные тонкие вещи.