По пути в Норвегию - 2

10 октября (из письма к другу) {Зое Леонидовне Шадурской.}.

 Первое письмо тебе, друг незаменимый. Ну вот, я и на территории капиталистической Финляндии с ее духом белогвардейщины. Живу я у своих, в нашем полпредстве, слышу обычные разговоры и шутки, как в наших учреждениях в Москве. Но за стеной полпредства враждебный нам мир. Внешне все с нами корректны, но на днях был очередной пограничный инцидент, спровоцированный Англией и Францией. По улицам то и дело встречаешь громко разговаривающих по-русски белогвардейцев, хорошо одеты и держат себя нахально, будто имеют здесь не приют беженцев, а права победителей... Грустно это видеть, зачем финны это терпят? Говорят, Маннергейм[1] их защитник и покровитель. Я обхожу их, как только заслышу громкую русскую речь.

 По Гельсингфорсу я люблю ходить. Я вовсе не одна здесь. В Гельсингфорсе я встречаю себя в самые разные эпохи моей жизни. То девочкой-подростком, когда сопровождала свою мать, и она навещала своих финских друзей в их красиво убранных квартиpax, скромнее наших питерских, но уютнее. Меня удивляло, что в честь "почетной гостьи", т. е. моей матери, они зажигали вечером не лампы, а множество свечей в канделябрах, и в комнате играли необычные свет и тени. Потом годы, когда я писала свою книгу "Жизнь финляндских рабочих"[2] и встретилась с вождем финских рабочих Урсином и с Товио. И наконец, 1917 год, мои партийные командировки на военные корабли. Бои, жаркие бои с эсерами и меньшевиками. И радость, когда после каждого нового митинга число голосов за резолюции большевиков возрастало, и мы побеждали наших противников. Рост влияния Центробалта[3] с большевиками во главе. Редакция нашей газеты "Волна" и ветре ча с Павлом...

 Нет, не бойся, друг дорогой, я не хожу по Гельсингфорсу и занимаюсь накоплением воспоминаний. Я просто бездельничаю. В первый раз за все эти годы я никуда не спешу, и от меня никто не ждет статьи или выступления. Представь, первое, что я сделала, -- это купила себе две пары туфелек, такие легкие, красивые и по ноге. А свои на веревочной подошве хотела выбросить, но машинистка полпредства взяла их у меня. "Это надо отдать в Музей Революции, это же реликвия. Вот, в такой обуви вы агитировали на многотысячных собраниях и увлекали нас, женщин, на путь революции и большевизма".

 Сегодня я попала на площадь перед собором. И у меня дух захватило -- такая она большая и пустая. А в 17-м году, когда мы, большевики, проводили митинги, стоя на ступенях собора, на ней такая бывала густая толпа -- моряков в майках, рабочих и солдат, что меня на руках выносили, не протолкнуться через людское море наших сторонников. Я поднялась на знакомую лестницу, и тут я отдалась воспоминаниям...

 На площади -- здание финского сената. Тоже памятное здание. Здесь заседало молодое советское правительство Финляндии. В феврале 18-го года я делала на финском Совнаркоме сообщение по поручению Ленина {Это было в связи с первой делегацией ВЦИКа за границу: старик Натансон, Устинов, Ян Берзин и я, председателем как нарком Соцобеса.}. Председательствовал товарищ Сирола[4], а переводил товарищ Куусинен[5]. Через два месяца белогвардейцы вместе с немцами потопили советскую Финляндию в крови.

 Довольно наболтала. Это письмо пойдет с дипломатической почтой, поэтому пишу все, что хочу...