"Войны не будет…" - 6

На следующий день большая группа молодых писателей разных национальностей — украинцы, русские, евреи, поляки, болгары — уже были одеты в солдатские мундиры, вооружены винтовками и пистолетами. Нетерпеливо ожидали приказа: влиться в армейские ряды, отправиться на фронт.

Надеялись люди на какое-то чудо, но тщетно. С нарастающей силой приближался ураган к городу. Шли бои на земле, в воздухе. Сунула страшная фашистская лавина по городам и селам, и с каждым часом сведения о наших потерях доносились все ужаснее. Никто не знал, не ведал, где фронт, где тыл. Толпы беженцев из окружающих городов и сел втягивались в столицу, надеясь тут обрести покой.

Сердце обливалось кровью, слушая сводки с фронта. Наши оставляли город за городом, и непонятно было, когда остановят фашистскую лавину.

Это были самые тяжкие дни в нашей жизни. Ни на йоту не оправдались предсказания и заверения военных чинов, что враг вот-вот будет остановлен и отброшен за пределы наших границ. Перенесем, мол, войну на вражескую территорию. Оказалось, нечем было вооружить солдат и добровольцев, которые рвались на фронт, чтобы отомстить коварному агрессору.

По железной дороге, по Днепру отправлялись эшелоны и пароходы с эвакуированными, с заводским оборудованием. Ужасна разлука с родными и близкими, сцены прощаний. Жутко глядеть на тучи вражеских бомбовозов с черными крестами на фюзеляжах, которые беспрепятственно шли на восток, неся нашим городам, людям свой смертоносный груз…

Мы успели отправить последними эшелонами наши семьи в глубокий тыл. Туда же отбыли наши друзья — пожилые и старые писатели. Грозным рассветом наша большая группа писателей-добровольцев отправилась на Южный фронт.

Вместе с нашими собратьями — украинцами, русскими — ушла воевать большая группа еврейских писателей. Среди них были люди моего поколения: Талалаевский, Гарцман, Забара, Альтман, Бородянский, Гольденберг, Лопатин, Редько, Коробейник, Гершензон, Шехтман, Шапиро, Дубилет, Чечельницкий, Тузман, Хирман; одесситы — Лурье, Губерман, Гельмонд, Друкер… С первых часов войны где-то под Перемышлем командовал пехотным взводом, отбивая вражеские атаки, талантливый поэт Григорий Диамант. Чуть позже ушли на фронт и наши пожилые крупные поэты — Эзра Фининберг, Хащевацкий, Меламуд, Аронский… Да разве всех перечислишь! Они были преданы своей Родине, и, когда нагрянула смертельная опасность, никто не задумался, ушел защищать ее.

По-разному сложилась судьба каждого из нас. Мы уехали вместе, но судьба разбросала нас по разным фронтам, армиям, частям. Немало погибло в жестоких боях, многие люди, сугубо штатские, проявили отвагу, смелость и были удостоены высоких боевых наград. На всех фронтах можно было встретить наших коллег— и под Сталинградом, и на Курской дуге, в Пинских болотах, в Померании, на Березине, Буге, на Висле и Одере, на Шпрее, у стен рейхстага, в Варшаве и Берлине…

Люди честно и беззаветно служили Родине, любили ее землю.