Последняя попытка - 1

Последняя попытка

По совести говоря, я уже решил было на все махнуть рукой и больше в институт не возвращаться. В самом деле, у меня свои литературные заботы, и я все равно не собирался стать учителем, это не мое призвание, так что как-нибудь обойдусь и без диплома. Но коллеги-студенты пристыдили меня, мол, осталось сделать так мало, и у меня будет законченное высшее образование.

Беседа с новым деканом совсем обескуражила меня. Это был один из тех неудачливых преподавателей, который не пользовался у студентов уважением из-за своей неграмотности и неподготовленности, зато он на всех собраниях кого-то яростно разоблачал. На его счету было немало жертв из числа преподавателей. Видать, за эти «заслуги» он и стал очередным деканом.

Встретил он меня злобно, не ответив на мое приветствие, взял из ящика папку с моим «делом» и покачал головой:

— Да, очень интересно… — С ехидной усмешкой взглянул на меня — Ну и консультантов вы себе выбираете. Недаром говорят: рыбак рыбака видит издалека. Профессор Перлин… затем профессор Макс Эрик… Знаете, кем они оказались? У всех студентов консультанты — как консультанты, а у вас одни враги народа! Надо было бы и к вам получше присмотреться… Какие у вас были с ними отношения? Что-то я не слыхал ваших выступлений на собрании. Скольких врагов народа разоблачили? Ах, вы болели? Когда шла борьба с заклятыми врагами, вы вздумали болеть? Уж не политическая ли это болезнь? Мы тут боремся с диверсантами и шпионами, а вы прячетесь? Вы нам напишите о своих связях с этими профессорами, а мы обсудим на собрании…

На меня стали смотреть с подозрением. К этому времени уже оказались «врагами народа» многие мои знакомые и приятели не только в институте, но и в Союзе писателей, где я был членом бюро. В самом деле, меня окружало столько «врагов», а я никого из них не разоблачил, ни на кого не написал доноса…

Я выбежал, как ошпаренный, из кабинета бдительного наставника и старался обходить деканат десятой дорогой. Но вскоре меня вызвали снова и напомнили, что давно пора довести до конца дипломную работу, иначе меня исключат из института. Что-то я долго тяну лямку, не решил ли просто саботировать?

И определили мне очередного консультанта. Им оказался доцент, известный литературовед Феликс Якубовский.

Мой третий по счету консультант.

Мне оставалось только радоваться.

Я всегда любил веселых людей и презирал нытиков, мрачных субъектов, которые смотрят на свет божий унылыми глазами. Якубовский принадлежал к той категории людей, которые не лезут в карман за словом. Он был молод, энергичен, остроумен, его лекции отличались необычной виртуозностью. Даже экзамены у него проходили живо и интересно. Никто не волновался, не зубрил. Незаметно для студента Якубовский во время беседы выводил его на правильный путь и сразу улавливал, знает он предмет или нет.

Это был необыкновенный, работоспособный человек. В журналах и газетах часто появлялись его статьи о литературе, рецензии на книги. Голос Якубовского звучал и по радио. Встречались мы с ним и на писательских собраниях, часто беседовали, спорили; можно сказать, что с этим благородным человеком, крупным специалистом в своей отрасли, нас связывала дружба.

С некоторого времени я стал суеверным, и мы условились с Якубовским встретиться не дома, а в институте, в одной из свободных аудиторий.