Курильские острова - 18

14 июля

С утра ушли на охотскую сторону Кунашира, на заставу в Урвитово. Пограничники приняли нас очень приветливо и даже выделили целую квартиру, где недавно жил замполит. В квартире пусто, в одном углу стоит солдатская койка, а в другом углу на яйцах сидит наседка. По квартире изредка пробегают крысы, и наседка с ними все время воюет.

Вечером Володя ушел в маршрут, а мы с Колей пошли на берег моря ловить рыбу кунжу на блесны, которые нам дали пограничники. Вместе с нами увязались Игорь и Коля, ребятишки здешнего старшины-сверхсрочника, а с ними — Мишка, здоровенная заставская собака, черная ленивая дворняга. Ребята ездят на этом Мишке верхом, крутят ему хвост и вообще относятся крайне непочтительно. Мишка же не только терпеливо сносит все это, но даже как будто жмурится от удовольствия, по крайней мере, смотрит на ребят с нескрываемым обожанием. Весь вечер, помогая и мешая ловить нам рыбу, пацаны трещали без умолку, сообщив массу полезных и бесполезных сведений из жизни заставы:

— А Мишка намедни трех лис задавил...

— Ага, поймал и задавил.

— А еще у нас тут лошади есть: Васька-большой и Васька-маленький. И кобыла Стрелка.

— А в запрошлом годе солдаты прямо на заставе медведя убили.

— Я сам видел.

— И я тоже.

— В этом году тоже приходил один, лохматый такой и совсем черный. В него из ракетницы стрельнули, он и убежал. За ним ребятах автоматами в бамбуки бросились, да нешто его там догонишь!

— В бамбуках-то!

— А еще у нас коровы есть, Майка и Римма, и у каждой по телку. Прошлым летом еще три коровы было, да съели их зимой.

— А быка резать не стали...

— Я говорил командиру, чтобы лучше быка зарезали — от него ни телков, ни молока...

— И я говорил... А командир смеется, но быка резать не велит.

— Я осенью в школу пойду, и меня в Москву отвезут на вертолете. Вообще-то, я давно тут живу — ту зиму, и еще ту, и еще ту. И, наверное, еще ту. А Игорь прямо здесь, на заставе, и родился.

— Нынче зимой солдаты на лыжах на самую вершину Тяти лазили. И оттуда прямо на заставу на лыжах съезжали.

— Я тоже хотел, да командир не разрешил.

— А когда горбуша и кета в речки идет, мы с Игорем ее палками бьем и на заставу таскаем...

— Палками и камнями...

— Только горбуша — она ничего, а вот кета — шибко тяжелая.

Так, слушая ребячью болтовню, поймали мы за вечер семь довольно крупных кунж, более килограмма каждую, которых и отнесли на солдатскую кухню.

Устраиваясь спать, бросили жребий, кому спать на кровати, а кому на полу. Мне, как обычно, повезло: я устроился на кровати. Володя с Костей соорудили себе ложе из матрацев, подушек, досок и кирпичей, выстроив вокруг него невысокую ограду, которая, по их мнению, должна помешать крысам бегать хотя бы по физиономиям спящих. То ли сыграло свою роль это инженерное сооружение, то ли крысам было не до нас, то ли, намаявшись по бамбукам, ребята спали мертвым сном, но ночь прошла спокойно.