В одну из ночей мы с ним особенно долго ходили вдоль Сумбара и к полночи нашли только одного ежа. Сели перекурить посреди дороги. А Кара-Калинский район Красноводской области, как известно, является пограничным. Сумбар течет вдоль иранских рубежей, хотя и на отдалении. И вот тихой безлунной ночью в пограничной зоне притаились два человека в полувоенной форме и брюках-галифе. Володя очень любит ходить в экспедициях в обмотках и солдатских ботинках. Сумки-планшетки, патронташ, ружье, плюс ко всем несчастьям — лица мы «надели» тоже не праздничные — щетина и неумытость одна. В общем, все знают, как обычно выглядит столичный ученый в «поле». У одного из нас на боку аккумулятор, а к шляпе прилеплена фара.
Глянули на часы — дело к двум, пора и в лагерь. Вдруг по дороге, сияя фарами, катит пограничный «козлик» А тут Вова и я сидим в пыли дорожной! Что ты будешь делать! Из «козлика» выскакивают два бойца и капитан.
— Руки вверх, сидеть, кто такие, не шевелиться, брось ружье?!
Ясное дело, куда уж тут шевелиться.
— Что вы делаете тут в такой час, в таком месте, в такое время? Не двигаться!
Но Володю, кандидата биологических наук, очень трудно озадачить неожиданными вопросами. К тому же он с детства помнил, что всегда лучше говорить правду. Он честно и сказал:
— Мы тут ежей ловим.
Давненько не видал, чтобы человек так быстро грустнел, как этот капитан. Потому что он сразу же понял — ордена или хотя бы медали за таких не дадут. Медаль дается тому, кто смело ловит диверсантов и шпионов вражеских. Для того, чтобы граница на замке была. А тут, оказывается, сидят два не вражеских, а вполне отечественных сумасшедших.
Чтобы и читатели не присоединились к аналогичному мнению, может быть, стоит объяснить, что именно здесь, на Сумбаре, водятся ежи, которых нет, например, под Москвой. И именно так, ночью с фарой их удобнее всего ловить, этих проклятых уникальных ежей.
Грустные пограничники сели в машину, так и не осмотрев документов, не допросив пойманного ежа. Осторожно объехали сидящих (боялись, что мы их покусаем) и скрылись вдали.
А с ежиками пришлось маяться еще неоднократно. Как-то раз (но уже не в этот заезд) везли шесть штук в Москву. Рассадили по трое в брезентовые мешки и отправились в ашхабадский аэропорт. Обозвали их ручной кладью и — ведь не станешь в багаж животных отдавать — взяли в салон самолета. На полдороге, где-то над Баку, ежики прогрызли мешки и разбежались по салону. Качало довольно прилично, а колобки были крупные и колючие...
Сначала их заметил чей-то ребенок:
— Мама! Смотри — ежик!
— Что ты, Севочка, какой ежик в самолете? Спи.
Не тут-то было. Потом на совершенно беззащитную зверушку кто-то решил наступить босиком. Хорошо не сел. И как-то сразу обнаружилось, что диких животных полно, что все пассажиры окружены, что это наверняка дикобразы, а иглы у них ядовитые.
Многие летали на самолетах, поэтому несложно представить в лицах, как пассажиры одного салона, все шестьдесят человек, одновременно и дружно начнут радостно ловить шесть ежиков, которые этого не хотят. Чего только не приходится терпеть по «казенной» надобности ученым и особенно животным!
В Москве я как-то зашел в лабораторию к Володе. На столе разложено много разных предметов: блюдце с тушью, листы белого ватмана, пинцеты, ведро с водой, клетки с землеройками-куторами и еще что-то блестящее...
— Что это Вы делаете, коллега Володя?
— Моторика и кинематика движения насекомоядных, коллега Миша, — еще очень мало исследованная область биологической науки. Вот ее я изучаю.
Ну, может, не совсем так сказал, это примерный смысл. Скорее всего ответил попроще: «Отстань. Сядь на стул и не мешай». Потом Володя ловким движением подхватил за шиворот землероечку-бурозубочку и прямо с размаху сунул мордой и лапками в черную тушь. Землероечка истерично верещала, что она полезный зверек и уничтожает насекомых — вредителей сельского хозяйства. Но Володю это не останавливало, и он продолжал ее извозюкивать до полной черноты, приговаривая в усы: «Это для науки, для науки!» Он отжал тушь и поставил землеройку на белоснежный ватман. — Ну, беги!
После пробежки оставалась следовая дорожка. На самом краю стола, когда свобода казалась уже близкой, Вова снова ловко хватал животину и начинал ополаскивать в ведре с водой.
Полученная дорожка точно фиксировала последовательность перешага. Из ящика доставалась пока еще чистая с белым брюшком очередная жертва. Предыдущий объект исследований сох в соседнем ящике, стуча зубами от сырости и обиды.
Несмотря на кажущуюся простоту, такой способ давал предельно четкую информацию о характере движения, причем без применения кино- или фотоаппаратуры, что всегда связано с дополнительными трудностями. А тут — всех делов-то: поймать, довезти, не уморить зверей по дороге, придумать метод, выполнить — и все. Начать и кончить.
Свободное копирование
