«Кричишь, – не слышат……»
Кричишь, – не слышат…
Пишешь, – не читают…
Вопишь разбитым дубиналом ртом,
О стену ментовскую бьешься лбом: –
Услышьте, люди!
Нас уничтожают!
Сегодня – нас.
А завтра – вас, как скот,
Чекистско-милицейскою дубиной
На наш российский судо-эшафот
Погонит «всенародно-легитимный».
Да, демократия! Кричать разрешено…
Кто слышит вопиющего в пустыне?..
Слепоглухой Фемиде все равно.
Она давно прикормлена в ГУИНе.
Слезами или кровью написать.
Чтоб под мертвящим прокурорским оком
Слова от боли начали кричать
Раздавленные грузом наших сроков.
В судах давно забыли слово «Честь» –
На черной мантии цвет крови не заметен.
Но, если вес же Бог на свете есть,
Пред Ним за все ответят ваши дети!
И, как всегда, за подлости отцов
Потомкам вашим заплатить придется
И наша боль стократно отзовется
На детях и на внуках подлецов!
Лихое время…
Не пробудна совесть…
Погрязшая в не праведных делах…
Нет повести печальнее, чем повесть
Об Аде, – о российских лагерях!
Слова и слезы миллионов зеков.
Их жен, отцов, детей и матерей
Горячим пеплом в сердце человека
Не бьются больше…
Времена не те…
Кричишь, – не слышат…
Пишешь, – не читают…
Да, и к кому писать,
К кому взывать?..
К тем, кто «законы» наши сочиняют,
Их «контролируют» и их же «применяют»?..
Им не дано людскую боль понять.
К кому взывать?!
К «судам муниципальным»,
Послушным и прикормленным давно,
К «кивалам» полусонным официальным?.. –
Им, было, есть и будет – все равно…
Или «блюстителям закона» – прокурорам.
Погрязшим в собственных разборках и делах
Стригущим, как купоны, с приговоров
Машины, дачи, «зелень» на счетах?!
К кому взывать?!
К забитому народу?
Который, памятник Дзержинскому свалив.
Его последыша на шею посадив,
Вернулся вспять к тридцать седьмому году?!
Статья найдется… Был бы человек –
Россия обречено повторяет.
И только эхом в XXI век: –
Услышьте, люди!
Нас уничтожают…
Ожидание
Жара, как паутина, липнет к телу,
Хоть мойся сто раз на день – липкий пот…
Кому, какое там, на воле, дело,
Кто на «Матроске» от жары умрет.
Твой каждый вдох – всегда здесь чей-то выдох,
Прикосновенье чье-то током бьет.
Здесь только вход. Здесь вынос, а не выход.
Здесь не живут. Здесь каждый только ждет.
Ждет адвоката, следока, лепилу.
Свиданки, писем с воли, передач…
На это ожидание все силы
Уходят. И приходит ночь-палач.
И в серую от пота и от грязи,
Как в саван – в простыню, и в забытье…
Толкаясь, сны-кошмары в душу влазят
Еще страшней, чем это бытие.
Вам, слава Богу, не понять на воле,
Какая это пытка – вечно ждать…
При каждом скрипе двери – умирать.
Страшнее этой не бывает боли.
Все. Шесть часов. Сегодня не придут.
Не будет писем. Кончено движенье…
Глаза погасли. Мысли – в вечный круг,
И в ночь, и в новый ад, и в продолженье…
«Гоню из мыслей горечь поражений…»
Гоню из мыслей горечь поражений.
Стою один на этом пепелище.
Итог моих отчаянных стремлений –
Тюрьма и пустота вокруг…
Я – нищий…
Я от судьбы не убегал по кругу
И тех, кто предавал меня, – прощал.
Я хлеб ломал – кусок побольше – другу.
Я падал.
Разбивался,
Но, вставал!
Остались искушенность и усталость.
Я вновь один с химерами моими.
Я отдал все.
Осталась только малость –
Мираж…
Воспоминанья…
Сны…
И имя…
Свободное копирование
