Ложь. Записки кулака - 118

Весна вступила в полную силу, полая вода унесла лед, а цинга и брюшной тиф унесли в могилы семьдесят две жизни ссыльных. Те, кто остался в живых, продолжали валить лес, сбрасывая его в реку. Быстрое течение подхватывало бревна, раскручивало их, но, столкнувшись с другими бревнами, они успокаивались и устремлялись в путь. Прораб говорил Ивану Ивановичу:

- Лучше было бы сплавлять лес плотами, но их нечем вязать, да и дело это хлопотное, требует много времени. Зато оставили бы после себя чистую реку, а то загадим ее так, что нельзя будет потом по ней не только пароходам, но и лодкам ходить. К тому же на перекатах и изгибах, бревна будут втыкаться в дно реки, тонуть, потом гнить, отравляя не только воду, но и рыбу. Только кому все это нужно?

 В это время бригада плотников Егора Ивановича основательно готовилась к строительству жилого барака. Прораб распорядился вырыть под барак котлован, в который опустить сруб на глубину в два штыка лопаты с тем, чтобы исключить обледенение стен в лютые зимние морозы. Верхний рыхлый слой земли залегал всего на две ладони, а под ним оказалась такая твердая глина, что ее пришлись рубить не только лопатами, но и топорами. Прораб, видя, что при такой работе рыть котлован потребуется не менее месяца, дал указание Хохлу выделить в помощь бригаде еще несколько мужиков, но при условии, чтобы они умели делать кирпичи. Иван Иванович знал, что Рыбины и Пономарёвы для своих домов сами резали кирпичи, сами обжигали их. Поэтому он позвал к себе Никиту и сказал ему, чтобы он, со своими шуряками, шёл на помощь строителям. И когда будет снят первый слой глины, принимались делать кирпичи для печек. Никита спросил:

- А где же, Иван Иванович, брать песок?

- Песок брать речной, другого нет!

Мужики предложили Егору Ивановичу заняться изготовлением форм для кирпича и лотка для резки глины, а сами занялись рытьем котлована. Вскоре неглубокий котлован был вырыт. Плотники ушли тесать брёвна для сруба, а формовщики начали готовить замес из глины. Выбрали довольно обширную ровную площадку, очистили ее от травы и кустарника, посыпали песком. Месили глину Федор и Михаил Дымковы верхом на лошадях. Вскоре на площадке перед лотком стали ложиться ровные ряды кирпича-сырца. Обрубщикам сучьев было сказано, чтобы они теперь ветки и сучья не сжигали, а собирали их и приносили на берег реки, где было решено вырыть яму для обжига.

 Строители, не покладая рук, занимались благоустройством, а больных в лагере становилось все больше и больше. Не помогало и то, что люди теперь систематически питались наваристым бульоном. Кроме того, подростки, старики и даже старухи занялись рыбалкой. Появились верши, корзины, топтушки, пауки из женских юбок и даже удочки. Добро, что в реке водилось много рыбы. Во многих семьях появилась уха, варёная рыба. Её стали коптить и вялить, запасая впрок на зиму. Весь лагерь и люди пропитались рыбьим запахом, который висел в воздухе даже в самую ветряную погоду. Цингу, благодаря улучшившемуся питанию, еще удалось приостановить, но участились случаи заболевания тифом, и появилась угроза эпидемии. Локман распорядился соорудить поодаль несколько шалашей и разместить в них тифозных. Ухаживать за ними вызвалась Нюрка и Варька Пономаревы, тем более что тифом заболели их сестры Дуня и Татьяна.

Однако страх перед жуткой болезнью вытеснили произошедшие вскоре события.