Только заголосили первые петухи, как в подслеповатое оконце Володякиных тихо постучали. Дед Митроша, беспокойно спавший в последнее время, прислушался и, когда стук повторился, тихо сказал, слегка толкнув в пышный бок своей половины:
- Варя, к нам вроде стучаться!
Бабушка Варя, оторвавшись от глубокого сна, повернулась на другой бок и недовольно пробурчала:
- Чего тебе не спиться?
- Я говорю, что кто-то стучится в окно!
- И кого там нелегкая принесла?
- Варь, встань и посмотри!
- Бабушка неохотно зашевелилась и, кряхтя, слезла с печки. Не зажигая огня, она подошла к уличному окну, склонилась и, приставив ладонь ко лбу, стала вглядываться в зыбкий отблеск нарождавшейся зари. В неясном силуэте за мутным оконцем она призналаМишку Жогова, секретаря сельсовета.
- Кто там? – почему-то тихо спросил дед.
- Да вроде Мишка Жогов, - шепотом ответила бабушка.
- К чему бы это? Пусти!
Загремел засов, тихо скрипнула дверь и в избу, легко ступая по половицам, вошел Мишка.
- Тетя Варя, ты огня не зажигай, я на минутку. Крестный у вас? Буди!
- Да я не сплю. Ты чего? – из запечья вышел Сергей и шагнул навстречу крестнику. Вслед за ним вышла и Дарья.
- Ты вот что, крестный, быстро собирайся и беги. Приехала милиция, и сейчас начнут всех раскулаченных выселять из села. Митька орет, требует твоего ареста, но милиционеры отказываются, говорят, что им такого указания не давали. Боюсь, что Митька сделает это сам. Кто-то донес ему, что ты ночуешь у Володякиных, и поэтому рвется сюда, как помешанный. Так что смотри сам, а я побежал, как бы меня не хватились. Да, еще! Не ходи улицей, лучше гумнами.
Сергей давно готовился к самому плохому, но новость, сообщенная Мишкой, оглушила его словно громом. Ноги сделались ватными, и он невольно опустился на скамейку. Первое, что пришло в голову – это было желание ничего не предпринимать и остаться с семьей, а там пусть будь, что будет. О себе он не думал, его волновала судьба жены с детишками.
–Уходи, Сергей! Спасайся! Если тебя арестуют, то могут и до тюрьмы не довезти, убьют,- прервала его мысли Дарья. – Меня с детьми еще пожалеют, а вот что я без тебя буду делать, даже думать не хочу. Беги!
Бабушка Варя зажгла лампу и, охая, захлопотала возле печки, гремя рогачами. Дед оделся и встал у дверей, чтобы не мешать. Сергей стал торопливо одеваться. Когда он был готов, бабушка Варя предложила ему перекусить, но Сергей отказался, и бабушка Варя сунула ему в руки узелок с харчами, а Дарья отсчитала немного денег. Попрощавшись с женой и хозяевами, Сергей, под причитания и слезы женщин, вышел из дома и сгинул в сумерках.
Спустя короткое время, после ухода Сергея, в дверь избы Володякиных сильно постучали. Очевидно, били ногами. Не успела бабушка Варя крикнуть: - Заходите, открыто! – как тут же в избу влетел Митька Жук, держа в левой руке наган. Пробежав несколько раз по избе, заглянув на печку, в запечье и, остановившись перед бабушкой Варей, заорал, наливаясь кровью:
- Где Пономарёв?
- Ты, Митька, на меня не ори и свой револьвер спрячь, а то вон возьму кочергу и обломаю о твою спину! Как был ты дураком, так им и остался. Додумался, перед бабкой револьвером махать! Нет у нас Сергея и где он - не знаю, а если он тебе нужен, сам ищи!
В это время в избу вошли два милиционера с винтовками в руках, поздоровались, присели на лавку и стали закуривать. Поняв по поведению бабушки, что Сергей успел скрыться и искать его бесполезно, Митька повернулся к милиционерам и уже спокойно сказал одному из них:
- Останься здесь и присмотри за ней, - кивнул он в сторону Дарьи.
- А ты пойдешь со мной за подводой! – обратился он к другому. Тот поднялся и, не проронив ни одного слова, вышел на улицу. Митька направился вслед за ним, но неосторожно ударился головой о притолоку, заматерился и пулей вылетел в сени.
Оставшийся милиционер бросил цигарку на пол, придавил ее сапогом и тихо, словно боясь, что его услышат, обратился к бабушке:
- Ты вот что, хозяйка, если есть такая возможность, то соберите ей на дорогу кое-каких продуктов, а то дорога предстоит долгая и голодная.
- А что, милок, их куда – то повезут? – так же тихо и сковано спросила милиционера бабушка Варя.
- Куда повезут, не знаю, только повезут их поездом и говорят далеко на север!
- Ох, господи! - простонала бабушка Варя, перекрестилась и захлопотала по избе.
Дедушка Митроша встал с лавки, накинул полушубок и вышел из избы. Милиционер тоже встал, подошел к Дарье, тронул ее за плечо и громко сказал:
- Ты, гражданка, не стой столбом, а поскорее собирайся сама, собери сына, а то скоро подойдет подвода и тебе придется ехать раздетой!
После этих слов Дарья словно очнулась от долгого, тяжелого сна и стала медленно одевать сынишку, который все это время беззвучно стоял, прижимаясь к матери. Потом, с какой-то заторможенностью в движениях, начала собираться сама. Казалось, что она неслышала и не понимала всего происходившего на ее глазах. Все ее движения, упорное молчание и полное безразличие ко всему, явно говорило о том, что она была в шоке.
Бабушка Варя и вернувшийся из погреба дедушка Митроша торопливо укладывали в две корзины какие-то продукты, завязанные в узелки. Уложив все, что приготовили, они предложили перекусить в дорогу, но Дарья на предложение не обратила внимания, зато маленький Ваня с охотой съел большую лепешку и выпил кружку холодного молока. Едва прекратилась суматоха со сборами, как под окном остановилась подвода, и в избу вошел Мишка Жогов в своем неизменном старом треухе, бабьем полушубке и с веревочным кнутом в руке. Обут был он в лапти и онучи, переплетенные крест-накрест веревками. Не успел Мишка поздороваться, как милиционер встал и махнул рукой, указав Дарье выход на улицу. На телеге кучкой уже сидели ее три дочки и испуганно смотрели на мать, которая влезла на телегу, не обратив на них внимания. Почти одновременно к телеге подошла Ганна Лобода и бабушка Варя с дедушкой Митрошей. Первая бросила в телегу под завязку набитый чем-то мешок и сказала:
-Я принесла кое-какое барахлишко, а то мой идиот сказал, что вас повезут на север, а там всегда стоят холода!
Сказала, попрощалась и, не дождавшись ответа, зашагала своим журавлиным шагом вдоль улицы. Дедушка Митроша и бабушка Варя уложили в телегу корзинки с продуктами, перекрестили ссыльных и встали в сторонке. Милиционер с Мишкой сели в передок телеги, лошадь тронулась и потянула повозку вверх по Большаку, к выезду из села. На краю села, возле церкви, уже стояло около десятка подвод с людьми. Повозка остановилась. Милиционер спрыгнул на землю и куда-то ушел. В предутренней тишине ясно слышался скрип колес, фырканье лошадей и приглушенный говор множества людей. Громко орали петухи, иногда раздавался плач ребенка, но нигде, ни в одном окне ближайших домов не было света. Люди в них притаились, выжидая, чем окончится выселение, и благодарили бога, что не коснулась их эта напасть.
Свободное копирование
