Орлов отправился к родственнику начальника горжилуправления домой.
Мне же пришлось по неотложному делу выехать из города. Так что доложил мне Орлов о ходе расследования только на следующий день.
— А я был прав: Дроздов действительно отсюда прямиком к Щербакову. Набросился на бедного председателя правления, требовал нигде и ни при каких обстоятельствах не упоминать его имени. А Щербаков, кажется, тоже разозлился. Говорит, что не желает быть козлом отпущения.
— В каких-таких грехах?
— Есть, Захар Петрович, есть грехи. И серьёзные. Вот вам протокол допроса Корнеева. Перепугался так, что все выложил.
Бухгалтер-пенсионер дал следующие показания.
«По существу дела могу сообщить. Последние три года я часто болел, несколько раз лежал в больнице с гипертонией. Болезнь всегда — дополнительные расходы. Я обратился полтора года тому назад к своему родственнику, мужу моей племянницы В.С.Дроздову с просьбой одолжить на время сто рублей. В ответ Дроздов сделал мне предложение: по его рекомендации я буду зачислен инженером по технадзору строительства дома ЖСК „Салют“ за сто пятьдесят рублей в месяц. Он поставил условие: половину отдавать ему. Принимая во внимание моё нелёгкое материальное положение, я согласился. Правда, сказал Дроздову, что в строительстве ничего не понимаю. Дроздов заверил меня, что инженерных знаний и не потребуется, нужно изредка появляться на стройке, и все. Так оно и было. В общей сложности я получил от ЖСК „Салют“ 1500 рублей. Из них половину передал Дроздову…»
— Понимаете, это же взятка от ЖСК! — воскликнул Орлов, который внимательно следил за мной. — Взятка в рассрочку!
Я продолжал читать протокол допроса:
«Вопрос: Вы знаете Ирину Алексеевну Калгашкину?
Ответ: Завмагазином «Овощи-фрукты»? А как же, знаю. Она жила в доме, который относился к ЖЭКу, где я работал бухгалтером.
Вопрос: Какие у вас с ней были отношения?
Ответ: А какие у нас могут быть отношения? Стар я уже, чтобы поглядывать на таких молодых женщин. Просто были знакомы. Она ко мне со всей душой. Позвонит, бывало: зайдите, Геннадий Ефимович, я вам черешни оставила. Или ещё там что. Ну, идёшь. Она, конечно, самое лучшее выберет.
Вопрос: А сверх установленной цены брала что-нибудь?
Ответ: Ни боже мой. Но ведь надо как-то на заботу ответить. Вот и покупал ей духи к 8 Марта. Рублей за девять-десять…
Вопрос: И она принимала подарки?
Ответ: Тогда принимала. Ну, когда в коммунальной квартире жила.
Вопрос: А теперь?
Ответ: Теперь — нет.
Вопрос: Почему же?
Ответ: Из уважения, наверное.
Вопрос: А может быть, потому, что и так чувствует себя обязанной вам?»
— Вот тут он и струхнул, — снова прокомментировал следователь. — Я понял, что попал в самую точку. И, как говорится, начал наступление.
«Вопрос: Вы ей, кажется, порекомендовали подать заявление на получение в том же ЖСК „Салют“ на трехкомнатную квартиру?
Ответ: Что-то не помню такого.
Вопрос: Постарайтесь припомнить. Калгашкина сказала, что именно вы посоветовали. Было такое?
Ответ: Да, что-то в этом роде.
Вопрос: И за что же вы к ней были так внимательны, Геннадий Ефимович?
Ответ: Из уважения. Да и жалко её: бабёнка хорошая, душевная и вот семью никак завести не может.
Вопрос: У нас другие сведения, Геннадий Ефимович. Трехкомнатную квартиру Калгашкина получила нечестным способом. Помимо пяти тысяч паевого взноса она заплатила ещё столько же. Кому и когда, не знаете?
Ответ: Нет.
Вопрос: А Бабаеву вы говорили, что знаете, кому надо дать, чтобы получить квартиру побольше. И даже брались посодействовать. Не так ли?
Ответ: Не мог я такое предлагать. Если и помогал кому в ЖСК, так это отнести-принести документы. Ведь зарплату получал, а дела как бы никакого. Попросит меня кто-нибудь: занеси, мол, Геннадий Ефимович, справки или другие бумаги. Почему не занести? Я пенсионер, времени сколько угодно.
Вопрос: И куда вы носили?
Ответ: В строительно-монтажное управление, в горэлектросеть. Да мало ли…
Вопрос: А в горжилуправление? Дроздову?
Ответ: Носил, а как же. Сколько раз.
Вопрос: И это действительно были документы?
Ответ: Я почём знаю. Дадут мне заклеенный пакет, не буду же я вскрывать.
Вопрос: Дроздову носили пакеты только на работу?
Ответ: Инок раз и домой. Бывал же у него по-родственному.
Вопрос: От кого именно носили Дроздову?
Ответ: От Щербакова, председателя ЖСК «Салют».
Вопрос: Ещё от кого?
Ответ: Всех не упомнишь.
Вопрос: Калгашкина передавала что-нибудь через вас Дроздову?
Ответ: Было как-то.
Вопрос: Когда и что?
Ответ: Да в начале тысяча девятьсот восемьдесят первого года, кажется, в марте, Калгашкина попросила передать Валерию Семёновичу свёрток.
Вопрос: А что, по-вашему, было в нем?
Ответ: Книга. Я сам видел, когда он развернул свёрток.
Вопрос: И Дроздов принял этот подарок?
Ответ: На следующий день вернул. Попросил снова отдать Калгашкиной. И при этом добавил: «Пусть она обратится к Щербакову, тот все сделает…»
Протокол допроса неожиданно обрывался. Я вопросительно посмотрел на следователя.
— Понимаете, Захар Петрович, у этого Корнеева случился приступ. Наверное, переволновался очень. Схватился за сердце, побелел. Я вызвал «скорую помощь». Померили давление — жутко высокое. Хлопотали над стариком минут сорок. Увезли в больницу.
— Но ведь это нельзя считать документом, — показал я на протокол. — Корнеев не прочёл, не расписался…
— А вдруг у человека инфаркт? Не буду же я требовать у него в таком состоянии подпись.
— Верно, — кивнул я. — Действительно, ничего тут не поделаешь.
— Но какие важные сведения! Во-первых, Дроздов связан с Щербаковым, председателем ЖСК «Салют». В этом я теперь не сомневаюсь. Потому что договор с Корнеевым о технадзоре за строительством дома — это липа, а вернее, форма взятки. И не Корнееву, а самому Дроздову. Во-вторых, обратите внимание: Калгашкина передала свёрток Дроздову через Корнеева в марте 1981 года. Именно тогда её провели в члены правления кооператива и затем поставили в список на получение трехкомнатной квартиры.
— Корнеев говорит, она передала только книгу.
— Наверняка ещё кое-что, — убеждённо сказал следователь. — Эх, жаль, что так получилось. Я обязательно узнал бы у старика, что он ещё носил от Калгашкиной Дроздову.
Видя моё недоверчивое лицо (а я действительно был в затруднении: приступ Корнеева помешал установить до конца истинное положение, и поэтому делать окончательные выводы все-таки было нельзя), Орлов решительно произнёс:
— Да тут младенцу ясно: Корнеев — посредник. Между взяточником и взяткодателями. Вспомните, он и к Бабаеву сунулся. Тот отверг нечестный путь. А вот Калгашкина клюнула.
— Похоже, что это именно так, — сказал я. — Но пока что у нас лишь показания Корнеева. И те без подписи допрашиваемого.
— Уверен, Захар Петрович, доказательства будут. И очень скоро!.. А сейчас я попрошу вас утвердить постановление на обыск у Калгашкиной, Дроздова и Щербакова.
Свободное копирование
