…Новость в рощинском деле я узнал не от Бутова. Через три дня после разговора со следователем в райотделе внутренних дел ко мне в прокуратуру пришёл взволнованный посетитель. Это был муж продавщицы. Рыжеволосый, высокий, несколько рыхлый, он отчаянно шепелявил. И я с трудом разобрал, что до этого Парабук уже побывал в милиции, но Бутова там не нашёл и поэтому решил обратиться ко мне.
— Так все же что случилось? — спросил я у него.
— Пашу нашего того… — проговорил он с клёкотом и зажал рукой дряблые щеки. Слез у Парабука не было видно, но я чувствовал, что он рыдает.
Признаться, я растерялся. Кое-как успокоил его и попросил рассказать о случившемся.
— Нюся волосы на себе рвёт, места себе найти не может. Пропади пропадом эти деньги! Зря мы с милицией связались. Собрали бы как-нибудь… Пашенька ведь у нас один был… Помогите, товарищ прокурор, найти подлюгу… Своими руками задушу.
— Ваш сын пропал? — разобрался я наконец в его нескладном рассказе.
Парабук всхлипнул, вытер пятернёй лицо и обречённо произнёс:
— Убили мальчонку… За какие-то пятьсот шестьдесят рублей, пропади они пропадом.
Я вспомнил об «угрозе», подброшенной в несгораемый ящик рощинского магазина, и мне стало ясно горе этого человека.
— Когда убили, кто, где? — сдерживая волнение, спросил я.
— Вчера… В лесу… Если бы знать этого гада!
— Почему же вы только сегодня сообщаете об этом?
— Да все не верили, ждали, что придёт Пашенька. Всю ночь просидели. Утром уж невмоготу стало. Весь лес обшарили. Не нашли. В Житном был. Как узнали, что он вчера в школу не приходил, с Нюсей припадок случился… Исполнили угрозу.
— Значит, сына вы не нашли? — спросил я, несколько успокаиваясь.
— Наверное, здорово спрятали, гады.
— Ну вот что, товарищ Парабук. Пока ещё неизвестно, что с ним. Мы примем меры к розыску… Будьте мужчиной, возьмите себя в руки.
Мои слова, кажется, возымели действие. Парабук перестал бормотать и сидел тихо, пока я связывался с милицией. По моему заданию дежурный разыскал Бутова, и я попросил следователя срочно приехать ко мне.
Парабук, видя, что за дело взялись всерьёз и безотлагательно, немного успокоился и стал рассказывать связнее.
Выяснилось следующее.
Вчера утром Павел, как всегда, утром ушёл в школу. Обычно их собирается несколько ребят. Дорога в Житный неблизкая. Иногда ученики едут попутной машиной, но чаще дуют прямиком через лес. В хорошую погоду, конечно. В этот раз Павел дожидаться товарищей не стал — спешил. Он был дежурным по классу. В школу младший Парабук не явился. Его больше никто не видел.
После того как были выяснены все обстоятельства и выполнены соответствующие формальности, муж продавщицы ушёл.
— Что вы скажете? — задал я вопрос Бутову.
— Ума не приложу, — признался следователь. — Это совсем спутало мне карты. Неужели реализована «угроза»?..
— Как убивается мужик, — сказал я, вспомнив Парабука. — Представляю, в каком отчаянии мать.
— Мне кажется, она более сдержанна. В Рощине так и говорят, что у них в семье за мужика Нюся. Действительно, та — кремень.
— А с другой стороны — единственный сын. Дело-то, оказывается, не шуточное.
— Я поеду, Захар Петрович?
— Конечно. Я, наверное, тоже буду в Рощине. Надо быть в Житном, так я подскочу.
Свободное копирование
