Допрос Лугового-Гребцова был проведён в прокуратуре. На нем был светлый костюм в полоску, белая рубашка с жёстким воротничком. Вещи сидели отлично. Белая прядь в чубе придавала его лицу несколько романтический вид.
— Как попал к вам паспорт Лугового? — спросила Гранская.
— Нашёл его около почты в Светлоборске, — спокойно ответил арестованный.
— А почему не передали в милицию?
— Это было первым моим желанием. Но чувство самосохранения взяло верх. Бывают же совпадения: я сам потерял паспорт. Вы понимаете, что без паспорта мне очень плохо. Только что вышел из заключения. Попади я в любое отделение милиции, началась бы проверка… И я далеко не уверен, что доверяли бы. Не так ли?
— Надо всегда быть честным.
Гребцов виновато улыбнулся:
— Человек слаб. Я ещё не совсем пришёл в себя после колонии. Конечно, сделал глупость. Но поймите меня…
Взгляд у арестованного был простодушно-открытым.
— Допустим, все это так…
— Так, так, — заверил Гребцов.
— Мы ещё вернёмся к этому вопросу… Откуда у вас появилась крупная сумма денег?
Гребцов некоторое время молчал и вдруг спросил с нескрываемым волнением:
— Вы нашли мои деньги?
— Выходит, была у вас крупная сумма?
— Крупная? — усмехнулся Гребцов, подавив волнение. — Очень. Пятьдесят тысяч.
— Откуда они у вас?
— Выиграл.
— Во что?
— Не по лотерее и не по займу, конечно. В этом смысле мне никогда не везло. За всю жизнь выиграл один рубль. Но зато везуч в другом. — Он сделал жест, будто сдавал карты. — Преферанс, покер. Играю честно.
— Вы утверждаете, что за три с половиной месяца со дня выхода на свободу смогли выиграть пятьдесят тысяч?
— Не очень скромно хвалиться, но это так.
— Смотрите-ка, какие у вас способности, — вставил я. — И врачом вы почти были, в карты мастак, гений, можно сказать, артистом оказались незаурядным, химией увлекаетесь…
— Какая химия? — испуганно дёрнулся Гребцов. — Я вас не понимаю, гражданин прокурор.
Я удивился: он вдруг потерял самообладание.
— В местах заключения разве не занимались? — спросила Гранская.
Гребцов посмотрел на неё, на меня. И уже спокойно, с улыбкой сказал:
— А, в колонии… Не люблю грустных воспоминаний.
— Так, — продолжила Гранская. — Вы можете вспомнить, с кем и где вы играли?
— Во-первых, всех, конечно, не вспомню. Во-вторых, это не по-джентльменски, — снова улыбнулся Гребцов. — Но так как мы не в английском клубе, я нарушу правила. Дайте мне бумагу, ручку и некоторое время.
— Хорошо, все это будет вам предоставлено, — спокойно сказала Гранская.
— Где ваши деньги?
— У меня их украли.
— Где, когда, кто?
— В доме Шатровых. Накануне моего отъезда из этого досточтимого города.
— Где вы хранили их?
— У себя в комнате. В небольшом чемоданчике. Причём на видном месте. Не прятал.
— Почему вы не боялись оставлять их?
— Хозяйка моя — честнейший человек. Мне казалось, что и сын её тоже. Ну, а от других… По-моему, если вещь лежит на видном месте, то украсть её не очень хочется.
— Область психологии?
— Увы, — печально сказал Гребцов, — я упустил из виду, что даже самые глобальные законы имеют исключения.
— О чем у вас с Евгением Шатровым был разговор накануне вашего отъезда из Зорянска?
— Накануне у нас не было никакого разговора. Я не ночевал дома. А когда возвращался часов в пять вечера, увидел Шатрова возле буфета у водокачки. Полные руки Скомканных трояков, пятёрок. Поит дружков. Откуда бы у пьяницы могло быть столько денег? Я почувствовал неладное. Пришёл домой, сказал бабе Тоне. Она пошла за Евгением. Я схватился — чемоданчика нет. Искал, не нашёл. А тут старуха тащит своего сынка… Ну, на следующее утро я ставлю ему выпивку и спрашиваю прямо, где чемоданчик. Мне показалось, что Шатров растерялся, не знает, что и ответить. Тогда я применил уловку, сказал, что якобы деньги фальшивые. И предложил вместе заняться подделкой… Думал испугается и вернёт чемодан с деньгами.
— А он?
— Он уже еле языком ворочал.
— Что вы делали дальше?
— Снова стал искать пропажу. Нигде нет. Потом вспомнил про голубятню. Только я поднялся на неё, смотрю, заворачивает в наш проулок милицейская машина. Из машины вышла моя хозяйка с милиционером. Я спустился вниз, взял сумку с вещами и садом выскочил на другую сторону двора. Недалеко железная дорога, товарняк шёл. Медленно. Потому что поворот и подъем. Я вскочил на подножку…
— Что вас так испугало?
— Наивный вопрос: живу по чужому паспорту. Опять же — деньги.
— Хорошо, гражданин Гребцов, мы потом продолжим. Вот вам бумага. Попробуйте вспомнить ваши карточные подвиги.
Гребцов под охраной работника милиции уселся писать, а мы с Гранской решили обменяться впечатлениями. Вышли.
— Каков, а? — спросила Инга Казимировна.
— Самоуверен, но…
— Да, я тоже обратила внимание. Когда вы о химии заговорили. А в чем дело, не пойму.
— По-моему, вы где-то сделали ошибку.
— Знаю, — согласилась следователь. — Надо поосторожней.
Свободное копирование
