— Все-таки что за разговор был у лже-Лугового с Шатровым?
— Хотите послушать показания Шатрова?
— Давайте.
Инга Казимировна достала из сейфа кассету, заправила в магнитофон. Я устроился поудобнее. Лента закрутилась.
… — С чего у вас с Луговым возник разговор о деньгах? — раздался голос следователя.
— Точно не помню, — чуть помедлив, ответил Шатров.
— А все же?
— Попросил я у него пару раз взаймы. Он отказал. Мать ему запретила давать мне.
— Почему?
— Ну, чтобы я меньше пил.
— Вы знали, что у него имеется много денег?
Шатров долго молчал.
— Знали или нет?
— Откуда? Нет, не знал.
— Луговой не говорил вам, где работает, чем занимается, откуда сам?
— Говорил, родители в Ленинграде. А чем занимается, не знаю.
— Целый месяц у вас жил человек, почти вашего возраста, и у вас не возникло разговора об этом?
— Я спрашивал, кто он по специальности. Смеётся. И жнец, говорит, и швец, и на дуде игрец… А чего мне лезть к нему в душу?
— В какой форме Луговой предложил вам заниматься изготовлением фальшивых денег?
— Не пил он. А тут вдруг утром зазывает меня к себе и спрашивает: выпить хочешь? Я как раз гудел…
— Что?
— Ну, запил… С похмелья был. Сели мы, он вынимает бутылку, колбасу. Я сбегал, нарвал редиски, луку. Выпили. Он мне говорит, мол, если хочешь иметь деньги, давай ко мне в артель. Я спросил, что за артель. Он говорит: деньги делать. Я их так, говорит, делаю, что в банке от настоящих не отличат… Я думал, шутит он, смеётся надо мной. Открывает он чемодан, а там полно сотенных и пятидесяток… Хоть я уже и того был, а сам думаю: надо держать ухо востро. Мишка мало пьёт, все мне подливает…
— Когда произошёл этот разговор?
Шатров помедлил с ответом. Потом сказал:
— Ну, раньше. За день.
— Раньше чего?
— За день раньше, как Мишка сбежал.
— Почему вы думаете, что он сбежал?
— Ну, пропал. Нету же его…
— Хорошо. Значит, вы говорите, что Луговой предложил вам делать деньги накануне своего исчезновения. Так?
— Да. Я ответил, что подумать надо. Он говорит: правильно, мол, подумай… А я это нарочно сказал, чтобы он не того…
— В каком смысле «не того»?
— А кто его знает, что он мог мне сделать, если бы я сразу отказался…
— Понятно. Дальше.
— Оделся он. Ушёл. Я был, конечно, на взводе. Думаю, надо в милицию идти. Но ведь не поверят, потому как выпивши я. А делать что-то надо. Взял я из его комнаты чемоданчик, отнёс в голубятню. Правда, взял одну сотенную, чтобы проверить, фальшивая или нет. Здорово на настоящую похожа. Ну, и не удержался я… Не помню даже, как меня мать домой притащила.
— Значит, что было в этот день, вы больше ничего не помните?
— Отключился… А назавтра утром Мишка будит меня. Спрашивает, где деньги. Я сказал, что знать ничего не знаю. Он говорит: ладно, опохмелись, потолкуем. И опять про деньги спрашивает. Дураком обозвал, сказал, что мы можем вместе с ним столько денег сделать — завались. Я тяну резину, а сам думаю, как бы улизнуть, сообщить куда следует. Мать опередила меня… Но я в тот же день заявил бы…
Гранская задумчиво выключила магнитофон.
— Вас что-то смущает? — спросил я.
Она ответила не сразу.
— Понимаете, в чем дело… По словам Евгения Шатрова, квартирант поил его дважды. За день до обыска и в день обыска. А старушка, его мать, показала, что она помнит только одну их совместную выпивку — в день обыска.
— Ну и?..
Инга Казимировна пожала плечами.
— Будем работать. Орешек крепкий.
В том, что орешек действительно крепкий, убедиться пришлось довольно скоро.
Свободное копирование
