Харчева подняла голову и посмотрела на всех заплаканными, покрасневшими глазами.
— Это не он довёл меня до слез, — глотая слезы, сказала она, кивая на Кошелева. — А… ты, Владимир, ты…
Грошин предостерегающе поднял палец к губам: дескать, молчи.
— Нет, я молчать не буду, достаточно с меня вранья и позора… Все из-за тебя…
Члены суда с вниманием слушали её, репортёр что-то быстро записывал в блокнот.
— Я сказала неправду, — продолжала Харчева, вытирая платком глаза. — Но я не могу больше… Я должна, я обязана рассказать все, как было, потому что из-за меня честного человека, Кошелева, стали подозревать… А ведь то, что рассказал вам Кошелев, — чистая правда. Козлов действительно отказался платить за проезд, ругался, а когда я сказала, что остановлю автобус, он начал бить меня ногой и кулаками…
— А почему же здесь, на суде, вы, Харчева, старались защитить Козлова? — спросила народная заседательница Ромова. — Почему пытались выгородить его?
— Я не собиралась защищать Козлова. Я сама прекрасно понимаю, что он хулиган…
Грошин опять предостерегающе поднёс палец к губам.
— Нет, не буду я молчать… Понимаете, как произошло? Позавчера, часов в 9 вечера, ко мне пришли Грошин и мать Козлова Евдокия Семёновна. Вон она сидит в первом ряду… — Харчева указала на женщину в косынке и вдруг замолчала.
— Продолжайте, продолжайте, мы слушаем, — сказал судья.
— Так вот, пришли они ко мне. Мать Козлова в слезах. С Грошиным она, видимо, ещё раньше переговорила Вот Владимир, то есть Грошин, и стал выступать: понимаешь, говорит, конечно, Козлов перед тобой очень виноват, и уж как только освободят его, он придёт и прямо на коленях будет извиняться. Ну, а сейчас мы должны ему помочь, выручить парня из беды. Сама, мол, знаешь, сейчас за хулиганство строго. Посадят. А он у матери единственный сын, а старуха — человек больной, сердце у неё плохое и ещё двадцать четыре удовольствия… Мать Козлова, Евдокия Семёновна, в это время прямо слезами исходила. Посмотрела я на неё и жалко стало. А Грошин ещё больше меня разжалобил, невеста, говорит, у него есть, хорошая девушка. Они в следующее воскресенье хотели в загс идти, да видишь, как оно нескладно получилось…
Мать Козлова мне уже чуть руки не целует. Я подумала, подумала да и говорю: ладно, я скажу на суде, что он это нечаянно сделал. Но ведь есть ещё один свидетель. Он тоже уже согласился простить? Оказалось, что мать Козлова с Грошиным уже ходили к нему домой, и им сказали, что он в командировке и приедет не скоро… Вот и все, товарищи судьи. Мне стыдно, стыдно смотреть в глаза и Кошелеву, и вам, и всем…
Харчева вновь расплакалась.
Свободное копирование
