Звонков было много. Приходили и лично. Однако ничего интересного не сообщили. Во всяком случае такого, что ещё не было бы известно по делу.
На четвёртый или пятый день, уже не помню точно, в моем кабинете появилась старушка.
— Не нашу ли Ульяну разыскиваете? — спросила она. — Мне соседка сказывала, что про неё в газете пропечатали. Как одета, волосы, все сходится.
Я попросил старушку представиться.
— Фокина я. А Ульяна — моя сноха.
— Почему она сама не пришла?
— К родным поехала, в Калининскую область. Мать у неё захворала, а присмотреть некому. Когда паренька на Голубом озере зарезали, Ульяна там вместе с мужем, то есть моим сыном, была.
Я спросил у Фокиной, где работает её сын, и позвонил ему на работу. Тот пришёл в прокуратуру.
— Да, — подтвердил Фокин, — в тот день, 20 мая, мы были на озере. Купались. Примерно в шесть часов вечера решили вернуться домой. Ульяна пошла в рощу переодеться. Когда вернулась, сказала, что там спорят двое. Мол, может дойти до драки… Мы сели на велосипед, я за руль, она на багажник. И надо же, зацепились за корягу. Свалились в яму. И смех и грех. Ульяна платье запачкала, а у меня штанина порвалась. Вернулись на берег. Ульяна смыла грязь. Тут послышались крики: парня убили. Пока мы с женой провозились, пока добрались до того места, там уже милиция. Народищу! У жены платье мокрое, у меня брюки порваны. Неудобно. Ну, мы и поехали домой…
— Она вам не описывала тех двоих, что ссорились?
— Нет. Сказала только: старый с малым связался.
Я взял у Фокина адрес родителей жены в Калининской области.
Оперуполномоченный Коршунов выехал туда с фотографией Дмитрия Краснова.
Свободное копирование
