Владимиру Харитоновичу Авдееву было тридцать пять лет. Худощавый, с внимательными серыми глазами, но в то же время несколько стеснительный, он не производил впечатления грозного областного начальника, приехавшего казнить или миловать. Впрочем, казнить или миловать — это будет решаться потом, после его проверки. Он так и подчеркнул, что приехал разобраться.
Авдеев ознакомился с делом и вызвал всех одновременно — Рожковского, Жгутова, Гранскую и Коршунова. Меня, естественно, тоже. Разговор происходил в кабинете прокурора.
Рожковский и Жгутов снова настаивали на том, что следствие, проведённое до суда, представило исчерпывающие факты и материалы, изобличающие Хромова в убийстве.
— Вместо того чтобы заниматься сомнительными догадками, — добавил Жгутов, — суду надо было вынести частное определение в адрес дирекции строительного техникума. Учащиеся пьянствуют, в общежитии случаются кражи…
— Мне кажется, Василий Егорович, — сказала Гранская, — разговор у нас о другом. И скажу я нелицеприятно. Можно? — посмотрела она на Авдеева.
— Слушаю вас, — кивнул Владимир Харитонович.
— По-моему, ошибка была допущена, потому что расследование сразу велось только по одной версии.
— А к чему другая? — усмехнулся Жгутов. — Если все сразу очевидно…
— Вам Хромов говорил о том, что убийство совершил другой человек? — спросил у капитана Авдеев.
— Ну, говорил.
— Так почему вы не проверили его первую версию? — сказала Инга Казимировна.
— Хромов просто выдумал её, — ответил за Жгутова Рожковский. — Он уже на следующий день отказался от неё. Потому что понял: факты — упрямая вещь.
— Или растерялся, — заметила Гранская. — А вы постарались воспользоваться этим.
— Зачем вы так говорите! — возмутился Рожковский. — Он и сокамернику признался в том, что убил… — Следователь взял дело. — С ним сидел Колёсник, — пояснил он Авдееву. — Вот послушайте: «Хромов сказал, что он убил своего друга за то, что тот обозвал его „гусаком“. — Следователь положил дело на стол и повернулся к Гранской. — Может быть, вы скажете, что я и этого Колёсника подговорил дать мне нужные показания?
— Что бы там ни было, — ответила Гранская, — но у меня сложилось впечатление, что все поскорее хотели закончить дело и передать его в суд. Не дать парню опомниться…
— Инга Казимировна, вы сколько лет в следственных органах? — спросил Рожковский.
— Зелёная ещё, хотите сказать? — с вызовом посмотрела на него Гранская.
— Но ведь мало-мальски грамотному юристу станет ясно, что следствие велось однобоко!
— Я прошу, — гневно сказал Авдееву Рожковский, — я требую доказательств! И беспочвенные обвинения отвергаю.
— Чего мы только не применяли! — поддержал его Жгутов. — Всю, можно сказать, современную науку. Фотосъёмку, выход с обвиняемым на место происшествия с магнитофоном. И так далее, и тому подобное…
— Технику тоже надо с умом применять, — не сдавалась Гранская. — Опять же возьмём выход на место происшествия. — Инга Казимировна взяла дело. — Получается, что Хромов только подтверждал ваши выводы… И вообще ошибок в первоначальном следствии и оперативных действиях милиции было много.
— Факты? — потребовал Жгутов.
— Например, схема, которая была составлена на месте происшествия. Тут сам черт голову сломит. Плохо сориентирована даже по частям света. Расстояния между предметами указаны приблизительно. Бутылка, лежащая на земле, сфотографирована не полностью… Я не права? — спросила она капитана. Тот промолчал. — Дальше… Понимаете, — обратилась Гранская к Авдееву, — оперативная группа приехала со служебно-розыскной собакой, но без проводника. Тот в это время отлучился из райотдела, и его роль выполнял шофёр. Собака довела его до соседнего дома неподалёку, а зайти в дом шофёр побоялся. Потому что никакого прикрытия не было…
— Это действительно промашка, — согласился Жгутов.
— И, к сожалению, не единственная, — продолжила Гранская. — Грубейшим просчётом было то, что такое важное вещественное доказательство, как хлеб, не было изъято с места происшествия. А ведь по нему можно было определить особенности ножа, который потерялся. Кстати, ещё одно ваше упущение.
— Мы его искали, — ответил Жгутов. — Но там столько перебывало народа…
— Теперь о личности обвиняемого и убитого… — Гранская стала говорить более спокойно.
— Ну, уж это, простите, выявлено досконально! — развёл руками Рожковский.
— А я говорю, что нет, — возразила Инга Казимировна. — Отец и мать Краснова в один голос заявили: они не верят, что их сына убил Иван Хромов. Вы знаете, почему Хромов дружил с Красновым? И только с ним? Да потому что Дмитрий его жалел. Из-за его физического недостатка.
— А я понял так, что Хромов был у Краснова на побегушках, — сказал Жгутов.
— Понимаете, — обратилась Гранская к Авдееву, — как увидела я у Красновых кошку без ноги… — Инга Казимировна покачала головой.
— А при чем тут кошка? — буркнул Рожковский.
— Дима не мог пройти равнодушно мимо искалеченного животного… Скворец у них дома с поломанным крылом. Собаке пацанва выбила глаз — тоже подобрал… Нет, мне трудно поверить, чтобы у Краснова повернулся язык обидеть приятеля из-за физического недостатка. Просто невозможно! И поэтому…
— Простите, Инга Казимировна, — перебил её Рожковский, — вы себе противоречите.
— В чем?
— Обвиняете меня, что я увлёкся только одной версией. А сами? Насколько я понял, вас заворожил рассказ Хромова об этом мифическом бородаче в галифе.
— Нет, я не утверждаю, что это и есть убийца. Но надо проверить.
— А факты? Где они? — спросил Рожковский.
— У Юрия Александровича есть, — кивнула Гранская на молчавшего до сих пор Коршунова.
Жгутов с любопытством посмотрел в его сторону.
Младший лейтенант смутился.
— Я с одними пенсионерами беседовал. Два старых грибка… Они в тот вечер сидели на скамеечке неподалёку от той самой полянки, где произошло убийство. Их излюбленное место отдыха… Они показали, что какая-то женщина, проходя мимо них, сказала: «Там поссорились какой-то мужик с парнем. Выпившим. Не было бы беды». Они глянули, куда она показала: на тропинке стояли два человека. Один в плавках, другой одетый… А через некоторое время паника: убийство…
— Фотографию Краснова им предъявляли? — вырвалось у меня. Этого обстоятельства я ещё не знал. Инга Казимировна не успела рассказать.
— Старички точно сказать не могут, все-таки было не рядом…
— А что это за женщина, которая обратила внимание стариков на ссорящихся? — спросил я.
— Приметы есть. Ищу, — коротко ответил Коршунов.
— Какой-то одетый вёл разговор с кем-то раздетым, — иронически заметил Рожковский. — Так можно что угодно за волосы притянуть. На озере в этот день были сотни людей. Между прочим, и в плавках, и в одежде…
— Возможно, это и напрасный ход, — согласился Коршунов. — Но проверить мы обязаны…
Проспорили часа три, так друг друга и не переубедив.
Авдеев в заключение сказал:
— То, что Измайлов передал дело другому следователю, — это его право. Может быть, товарищ Гранская найдёт более убедительные доказательства и факты, подтверждающие виновность Хромова. — Владимир Харитонович помолчал и добавил: — Или его невиновность…
После разговора с Авдеевым Гранская и Коршунов с головой окунулись в работу. Ими были опрошены десятки людей, направлено множество запросов, просмотрена масса документов, которые могли бы пролить хоть какой-нибудь свет на личность предполагаемого преступника. Ивану Хромову предъявляли для опознания фотографии подозрительных лиц, но среди них не было человека, который, по его словам, убил Краснова.
Свободное копирование
