В полученной по почте характеристике на Жука, подписанной председателем и секретарём парторганизации колхоза «Большевик», говорилось, что Жук — прекрасный счетовод, честный, отзывчивый товарищ, хороший общественник.
Прочитав её, я тут же пошёл к прокурору Рудневу.
— Ты вот что, — сказал он, — поезжай-ка в колхоз. Я думаю, на месте легче будет разобраться во всем…
До колхоза «Большевик» сто двадцать километров по просёлочной дороге. «Опель», который выпросил для этого в милиции Руднев, нырял из одной рытвины в другую.
Правление колхоза помещалось в деревянном доме.
Я зашёл в комнату председателя. Его секретарша сказала, что Власенко уехал в Ростов заключать договор со строителями. Тогда я спросил её, с кем бы мне поговорить насчёт колхозного счетовода.
— Да вы с самим Петром Христофоровичем побеседуйте, — сказала она. — Как? — удивился я. — Где?
— А вон он, — показала она в окно на мужчину в синем плаще и шляпе, разговаривающего с двумя женщинами.
— Извините, — только успел бросить я и выбежал.
Узнав, что я следователь, Жук обрадованно спросил:
— Что, нашли мои документы? Понимаете, был в Ростове в командировке, вчера вернулся. А там в автобусе у меня бумажник украли…
Женщины, услышав наш разговор, предупредительно отошли.
— А что было в бумажнике? — спросил я.
— Справка, командировочное удостоверение, вызов на совещание охотников, немного денег. Но самое главное — там было письмо от одной девушки… — Он смутился, видимо, подумав, стоит ли об этом рассказывать, но решил продолжать. — Понимаете, на этом письме был адрес, который у меня больше нигде не записан…
— Вы могли бы поехать со мной? — спросил я.
— Могу, — охотно согласился счетовод. — Только предупрежу товарищей.
Через полчаса мы уже сидели в «опеле», и Жук сокрушался по поводу пропажи письма.
— Видите ли, — смущённо объяснял он, — в августе я был в Крыму, познакомился с одной девушкой. Она в Москве учится, в Тимирязевке. Кончает агрономический. А нашему колхозу позарез нужен агроном. Целую неделю уговаривал её приехать к нам на работу…
Я улыбнулся. Наверное, дело не только в работе.
— Не огорчайтесь, она вам ещё напишет.
— Нет, — грустно сказал он. — Катя человек самолюбивый. Пока моего письма не получит, не напишет…
Свободное копирование
