В пещерах Урала и Приморья - 6

Рис. 25. У перекатов, в опытах ловились хариусы и огромные щуки. Фото автора, 1963.

Ну что ж, древним печорским первопроходцам, как видно, жилось здесь неплохо. Обилие крупного промыслового зверя, уют гротов, основного и близлежащих, близость чистейшей воды, наличие топлива и, наконец, широта свободных пространств, а следовательно и отсутствие вероломных соседей, — все это могло только способствовать процветанию добравшейся сюда первобытной орды. Даже в наши дни небольшая группа выносливых и сметливых людей могла бы безбедно прожить в этом таежном краю при элементарной сноровке и при простейшем снаряжении эпохи бронзы, а быть может, и неолита. Рыба — хариусы, семги и щуки — в реке, лоси, северные олени, медведи, глухари и рябчики в тайге могли обеспечить круглогодичное снабжение белковой пищей при сохранении ее в вяленом, сушеном и копченом виде. Хватило бы и витаминов — черника и брусника, грибы имелись здесь в изобилии. Непосредственно за пещерой, в небольшом распадке, я встретил на экскурсии следы и тропы лосей, а на солнечных полянах наблюдал жировку медведя, увлеченно рывшего полевок, муравьиные кучи и корневища сложноцветных и зонтичных (рис. 25). Ребята археологической группы показали и магистральную лосинную тропу через печорский перекат, километров шесть ниже лагеря.

В течение одного из последующих дней мы поочереди пробирались в дальний туннель, собирали медвежьи и львиные кости и вытаскивали их на веревке в железном корыте. Исследование нескольких сот целых костей пещерных медведей, извлеченных из дальних ходов, убедило нас, что гибель этих мирных хищников и накопление их остатков в глубинных залах пещеры шли естественным порядком — без участия первобытных охотников. Медведи (и львы) гибли там постепенно от старости и болезней, а также придавленные сорвавшимися глыбами или утопленные в спонтанных потоках воды при спячке и отдыхе. Иная картина наблюдалась в раскопе у устья пещеры. Ведь именно этот сухой и светлый грот был привлекателен для человечьего жилья, и его-то и освоили древние уральцы.

Многие тысячи обломков разбитых костей крупных плейстоценовых животных не оставляли сомнений в том, что здесь хозяйничали люди каменного века. Они раздробили кости и черепа песцов, волков, пещерных медведей, росомах, соболей, зайцев, мамонтов, волосатых носорогов, лошадей, северных оленей, лосей, первобытных бизонов, овцебыков. Неожиданно попались даже единичные кости сайги. Так далеко на европейском севере ее остатки удалось обнаружить впервые. В XIX в. северная граница обитания этой антилопы проходила на тысячи километров южнее — за безбрежными таежными лесами, которые распространились по плейстоценовой тундростепи в послеледниковую эпоху.