На великих кладбищах животных... - 8

На протяжении четвертичного периода река Урал была очень капризна. Об этом свидетельствовала разработанная долина шириной в 2—3 км, неожиданные излучины, песчаные гряды высотой метров в десять, староречья и, наконец, обилие ископаемых рыбьих косточек на пляжах. Костистые и костно-хрящевые рыбы гибли, очевидно, во множестве в староречьях и на полоях, в пересыхающих пойменных понижениях, при отшнуровке их, при спаде вод, от главного русла. Немалое значение для гибели рыб имели и периодические зимние заморы.

Наиболее продуктивными по содержанию костей грызунов и рыб неизменно оказывались пляжи, словно присыпанные белой крошкой из обломков раковинок дрейсен — Dreissensia polymorpha . На горизонтальных площадках и площадочках таких пляжей по отмывкам крупнозернистого песка обычно встречались челюсти крупных плейстоценовых сусликов, желтых пеструшек, тушканчиков, пищух — сеноставок. Как попадали остатки этих типичных сухолюбов-степняков во влажную луговую пойму? Ответ на это мы получали почти на каждом километре извивающейся реки. По ее долине с юга на север и с севера на юг много тысячелетий подряд шел пролет хищных птиц: луней, канюков, подорликов, орлов. Большинство из них, проголодавшись по дороге, летало охотиться в степь и полупустыню, но на ночевку и отдых устраивалось на крупных деревьях, окаймляющих пойменные старицы и озера. Здесь, проснувшись утром, птицы выплевывали непереваренные комки шерсти и косточки грызунов, так называемые погадки, которые, падая в воду или на землю, замывались на протяжении тысячелетий в наносах реки. Вот эти-то косточки, приобретя за тысячелетия в пойменных отложениях благородный плейстоценовый загар, и отмывались теперь струями современного Урала вместе с мелкой щебенкой и обломками ракушек. Громов, восседая с орнитологическим дневником на передней банке «Сайги», увидев очередной припудренный ракушкой пляж, начинал нетерпеливо набивать мозоли на глутеусах, предвкушая богатые сборы палеонтологической мелочи. На этой почве у нас возникали и пререкания, так как, страхуя себя от возможных случайностей и задержек, а особливо поломок винта и мотора, я предлагал вести выборочное обследование таких пляжей. Времени у нас было в обрез. Поэтому, игнорируя досадливые вздохи напарника, я иногда прибавлял газку, придерживая лодку посередине фарватера.

Поселок Индер на левом берегу оказался уже в совсем безлесной полупустыне и был уныл со своими серыми постройками и скудными причалами. Для нас его достоинство заключалось лишь в том, что здесь удалось без бюрократической возни пополнить по открытому листу наши запасы бензина и моторного масла.