* * *
Дома меня ждал техник, бывший по делам в Екатеринодаре.
— Достали все? Ну, а повидали мою Александру Александровну? Как она?
— Временами приходит в сознание… Но вам надо торопиться!
— Как? Что с нею?
— А вы не знали? Она в злейшей испанке… до 40°… Я помчался к Врангелю.
— Поезжайте немедленно, голубчик! И не возвращайтесь, пока не поправите ее. Я пришлю вам потом кое-какие поручения.
Вот я уже у подъезда… Отворяет хозяйка.
— Осторожнее, чтоб радость не убила ее, — говорит она, — она очень слаба. Вчера был кризис. Она все бредила вами, наконец, успокоилась… она все время писала что-то на стене, я отобрала у нее карандаш, так она продолжала шпилькой. Она говорила, что это стихи, где она говорит вам о своей любви… Постойте в гостиной, я подготовлю ее… На цыпочках крадусь к дверям…
— Александра Александровна! Приятное известие от вашего мужа. Затаив дыхание, прислушиваюсь к милым звукам ее нежного голоса.
— Не может быть… Его уже давно нет! Если б он был жив, он был бы уже здесь. Каждый день под окнами раздаются звуки похоронного марша… это несут убитых на кладбище… Письмо запоздало, его уже нет в живых!
— Нет, нет! Его только что видели на вокзале…
— Не верю… это все напрасное утешение…
— Но он уже здесь! Подъезжает к крыльцу… Он уже в дверях! Я врываюсь к ней и бросаюсь перед ней на колени…
— Я здесь! Я с тобой, моя жизнь, моя родная…
— Зайка… Неужели не во сне! — Ее горячие ручки обвивают мою шею. — Ах!.. теперь я буду жива! Теперь ты не дашь мне умереть… — Что только я пережила… Все эти стихи, что я нацарапала на стене, — это тебе! Вчера мне было очень тяжело… и вдруг мне показалось, что стены уже нет, что передо мной открываются ворота, а за ними небо… Но теперь ты со мной… Теперь я буду здорова!
Дни и ночи я проводил подле ее постели, спал под ее кроватью, чтоб не проронить ни одного ее вздоха… Доктор ошибся в диагнозе — у нее оказался тиф. Требовался самый тщательный уход. Но кризис уже миновал, она стала быстро поправляться… Мы были вместе и были счастливы. О будущем не хотелось думать…
Вскоре пришло подробное письмо от Врангеля. Между прочим, он просил меня быть представителем от него и от дивизии на похоронах генерала Алексеева. Эти похороны состоялись 25 сентября. Там я встретился со многими старыми добровольцами. Впереди процессии, с огромным терновым венцом, перевитым розами, стоял высокий молодой офицер. Это был артиллерист когда-то моего гвардейского стрелкового артиллерийского дивизиона, впоследствии бригады, поручик Лавцевич, родной брат той чудной девушки, с которой наши жизненные линии пересеклись впоследствии — и не один только раз.
Свободное копирование
