Романовский принял меня очень хорошо.
— Врангель не может обижаться на Антона Ивановича, — отвечал он с улыбкой, — смотрите, какой он накатал ему ответ! Он в долгу не остался.
Ответ действительно был довольно-таки резок. Обиженный Врангель не постеснялся раскрыть полную абсурдность упрека.
— Ну, это дело прошлое, — продолжал Романовский. — А какое у вас составилось мнение о начальнике дивизии?
Он, по-видимому, затаил убеждение в несерьезности Врангеля.
— Скажу вам прямо, Иван Павлович! — возразил я. — Если Эрдели можно расценивать на 8 баллов, а Афросимрва на пятерку, то Врангель заслуживает полных 12. И даже при самой неблагоприятной обстановке не спустится ниже десяти. С его приездом дивизия переродилась. С рассвета до ночи он на передовых позициях, он не щадит себя в рекогносцировке. Пользуясь необыкновенным ростом и орлиным зрением, он быстро схватывает обстановку и мгновенно принимает решение. Лучшего кавалерийского начальника вы не найдете. Но ведь он останется с нами, не правда ли?
— Эрдели поедет в Грузию. А потом мы дадим ему другое назначение. Врангеля мы вам оставим.
Я был в восторге.
Относительно снарядов я отправился к генералу Неводовскому, вновь назначенному начальнику артиллерии. Он получил это назначение вскоре по занятии нами Екатеринодара, и я познакомился с ним тогда же. Но он ничем не походил на своего отца. Молодящийся и чрезвычайно развязный, он, занимая удобную должность, видимо, пользовался благами своего положения.
Едва я успел изложить наши нужды, как раздался стук в дверь, и на пороге появилась Ольга Александровна — та самая, про которую говорили, что она — спасенная чудом дочь Государя Императора. На ней была элегантная черкеска, которая очень шла к ее стройной фигуре и миловидному личику, — Можно?
Неводовский извлек из темного угла бутылку шампанского, любезно пододвигая бокалы. Я почувствовал себя лишним и поднялся со стула. «Фронт и тыл, — мелькнуло у меня в голове, — неразлучные спутники и в то же время — заклятые враги!»
Узнав, что Елизавета Николаевна в городе (он знал ее по Константиновскому училищу, где служил в батарее ее мужа), он явился навестить ее. Но вместо слов участия заявил, что, взяв Москву, они тотчас повесят ее мужа и всех, кто служил Троцкому…
Через несколько месяцев он был сменен Илькевичем, которого я знал еще в бригаде, и уехал к Эрдели. Оба как нельзя более подходили друг к другу по вкусам.
Алечку я нашел в самом приятном настроении. Она очень была довольна хозяевами, и здесь, в Екатеринодаре, близко сошлась с Ольгой Михайловной Врангель — я намеренно не пишу «с баронессой Врангель» — люди, подобные ее мужу, не могут иметь титула. Их имя стоит большего.
В короткие минуты свидания мы с Алей забыли все: и прошедшее, и будущее…
Свободное копирование
