Переход из Александрополя в Саракамыш, где нас ожидал общий сбор, был приятнейшим пикником. За орудиями следовала наша пролетка с кучером Шеффером на козлах, в которой, закутанная вуалью от солнца и пыли, сидела наша командирша, бросая направо и налево любопытные взоры. За один или два перехода до места нас обогнал начальник артиллерии корпуса генерал Махмандаров.
— А вот и очаровательная мм. Беляева, — говорил этот суровый и недоступный для всех старик. — А где же наш огненный командир?
За короткие недели в Александрополе этот грозный генерал, служивший пугалом для всех своих подчиненных, оценил мою энергию и уменье и горячо рекомендовал всему начальству.
— Вот такого рода вещь… — это было его обычным предисловием. — Теперь, значится, поедем блистать в Бакинское и Елизавет-польское собрание. Ну, а потом куда же?
— Мой муж хотел провезти меня в Красную поляну, там мы достали себе чудный участок подле строящегося царского охотничьего дома на самом краю великолепных лесов.
— Ну вот, и я буду на побережье, в Батуме и, может быть, в Сухуме… А сейчас проеду вперед, поздороваюсь с батареями. — И, сверкая черными глазами из-под косматых бровей, старик с юношеской энергией погнал своего белоснежного кабардинца в голову колонны.
В Саракамыше самый тяжелый вопрос заключался в помещении. Обогнав своих, я попытался найти хотя бы комнату. Наконец разыскал домик, где помещалась с мужем, отставным капитаном, очень славная кабардинка, кроткая и миловидная.
— Никак не могу уступить вам комнаты. У меня только одна свободная, и в ней каждое лето помещается супруга принца Каджар[1] с молоденькой дочкой. И еще, вы говорите, дама. А я так боюсь дам.
— Не бойтесь моей жены, — защищался я. Если б вы знали, какая она прелестная! Вы ее сразу полюбите, как родную. Ее все на руках носят.
Она улыбнулась.
— Приходится вам поверить. Можете вы поместиться в одной комнате?
Комната была крошечная, узенькая, в ней стояла только одна железная кровать. Но для меня и то было раем. После нескольких дней пути Аля с радостью раскинулась во всю ширину кровати, мне пришлось улечься на железном перильце, но и этого было достаточно, я спал как убитый.
— А вы сказали мне сущую правду, — говорила мне потом хозяйка, — Какая она прелестная. Как я ей рада!
Свободное копирование
