На другой день — это была суббота — мы со Стефановым уже на бульваре… Нет никого… Навстречу моя барышня с письмом. Она… Нет, не она…
— Не зевай, Ванька, прозеваешь, не поправишь!
— Не она… — мы поравнялись… — Она!
— Дурень, беги за ней, извинись, что не узнал! Я догоняю.
— Ах, здравствуйте! А я вас сразу не узнала.
— Позвольте мне представить вам этого чудака, — говорит подоспевший Стефанов, — ничего не боится, а с барышнями робеет. Ну а теперь представляй ты меня.
— Не нужно, я и так уже с вами познакомилась. А меня зовут Маруся.
— Вы на почту?
— Нет, я уже оттуда. Получила письмо.
— Так пройдемтесь немного вместе. День свободный, скоро на вокзале заиграет музыка.
— Ну хорошо. Я тоже свободна, а дома скучно. А где Стефанов? — спросила Маруся.
— Отстал… Наверно, прямо пошел на музыку. — Хотите вернуться?
— Нет. Мне очень хорошо. Мне кажется, что мы с вами уже давно знакомы.
— Теперь мы уже не расстанемся. никогда!
— Но как же… — она вздохнула. — Ведь я не могу быть вашей женой!
— Почему же?
— Мои родители…
— Разве они преступники?
— Нет, о нет! Они честные, хорошие люди. Но совсем, совсем простые. Отец — лесник в богатом имении близ Вольмара. У матери, кроме меня, сын в Порт-Артуре и две дочери. Старшая — красавица, замужем, у нее трое детей. Сама я хорошо кончила 4-классное училище, но дома сидела на камушке в лесу, вязала на спицах и приглядывала за поросятами. Только здесь я увидела, как живут люди.
— Но ведь вам только шестнадцать лет — за два года вы пройдете со мной все, что необходимо для жизни.
— О, я люблю ученье… Но нет, это счастье для меня закрыто!..
— Перед искренней любовью нет препятствий, все будет наше. Мы обойдем все подводные камни, одолеем все преграды. Можете ли вы меня полюбить?
— Ах, как я была бы счастлива с вами!.. Здесь у меня есть знакомая дамочка, прелестная, как картинка. Она постоянно гуляет с молоденьким красавцем-кавалеристом, я всегда любуюсь на них… Неужели это возможно, и у меня будет такой же!
— Будет… Уже есть! Но вы устали, пойдем, присядем на этой скамейке, сейчас никто нам не помешает, все на музыке.
Мы уселись рядом. Я обвил ее руками и крепко прижал к сердцу. Она еще раз прижала свои уста к моим, и я почувствовал, как, отрываясь, она глубоко вздохнула… от счастья? От волнения? От страха неизвестности?
— Говорите мне «ты» — это так мне приятно!
— И ты также.
— Нет… Нет! Не теперь. Потом, после свадьбы.
Когда я проснулся на другое утро в моей маленькой комнатке, рядом в приемной уже слышались голоса. Но я продолжал жмуриться под ярким лучом солнца, перебирая в мыслях все прошедшее. Мне казалось, что в моей жизни произошел переворот. Физические побуждения, не дававшие мне покоя ни днем, ни ночью, исчезли как бы по мановению волшебного жезла. Я любил и был любим. Что может сравниться с небесною радостью, которую испытываешь при осознании, что все твои мысли, твои дела — все твое, принадлежит кому-то, кто любит тебя более всего на свете, для кого весь мир наполнен любовью к тебе?
Свободное копирование
