Получив информацию об имеющейся работе от своей подруги, я обратился за содействием к другой Гале - жене Лориного брата, ранее работавшей на "Тадиране". У неё осталось там много знакомых и с её помощью мне удалось устроиться на эту работу. Моя трудовая деятельность на новой родине началась.
Цех, в котором мне предстояло трудиться, был довольно большой. В нём как в пчелином улье, разделённом на аккуратные ряды, на очень близком расстоянии друг от друга копошились мужчины и женщины, выполняя каждый свою операцию. Закончив операцию, работник передавал деталь соседу для дальнейшей сборки.
Между рядами, не спеша, прохаживались два надсмотрщика - начальник смены и мастер. Они зорко следили за тем, насколько проворно работают новые репатрианты, как часто они ходят в туалет и сколько времени там задерживается.
Если, по их мнению, работник отсутствовал больше положенного времени, ему предлагалось на следующий день не выходить на работу. Та же участь постигала каждого, кто на какое-то время имел неосторожность снизить темп выполнения операции.
Начальство периодически останавливалось и, глядя на какого-нибудь работника, о чём-то переговаривалось между собой. Может быть они обсуждали план работы на завтра, возможно рассказывали друг другу анекдоты, возможно говорили о бабах или о чём-либо ещё.
У оказавшегося же под наблюдением бедолаги мурашки пробегали по коже от волнения. Ему казалось, что он работает недостаточно быстро и что в конце смены ему объявят о завершении его трудовой деятельности на данном предприятии.
Такая высокая интенсивность работы имеет свою предысторию. На первой операции сидели две женщины из Молдавии, работавшие там такими же простыми работницами. Они задали невероятно быстрый темп, думая, что начальство оценит их старание и оставит на постоянную работу. Сидевшие за ними работники, готовы были сделать что угодно, чтобы охладить их пыл. Они неоднократно с ними беседовали, объясняя, что после выполнения заказа нас всех уволят. Всё было бесполезно. Женщины упорно стремились доказать свою необыкновенную работоспособность.
Возможно, что цеховое начальство вначале и недоумевало, почему мы, находясь на временной работе, так стараемся быстрее её закончить. Потом видимо решило: "Работа дураков любит" и не позволяло сбиваться с установившегося ритма.
Кончилось это тем, что заказ, рассчитанный на девять месяцев, был выполнен за пять и эти "ударницы" были уволены вместе со всеми. Таким образом была упущена возможность заработать пособие по безработице, для получения которого требовалось отработать не менее шести месяцев.
Несмотря на это работа на "Тадеране" была лучом света. Мы почувствовали себя людьми, находящимися при деле. Порой, беседуя с Галей во время обеденного перерыва или в автобусе, мы забывали, что являемся только временными рабочими и что чуть раньше или чуть позже нам скажут: "Спасибо за работу, завтра можете не выходить".
"Мы здесь сегодня только гости у торжествующих ветров", - писал в одном из своих стихотворений мой сын.
На работу и с работы нас возили на заводском автобусе. Обедали мы так же вместе со всеми работниками в заводской столовой. Обеды были на две трети дотационными и очень вкусными. Если кого-то оставляли работать сверхурочно, то он получал и хороший ужин. Остаться работать сверхурочно считалось поощрением (возможность дополнительного заработка). Кто-то из наших собратьев придумал по этому поводу такое четверостишие:
"Что нужно бедному еврею?
На работу поскорее.
И постараться там остаться
На часов пятнадцать".
Свободное копирование
