Нелегкий 1957-й
Шел 1957 год. Мама возвратилась на жительство в Ленинград. У меня трехлетняя дочь. Володина мама наконец получает благоустроенную площадь в коммунальной квартире на улице Карпинского. Мы с Новобежецкой переезжаем в ее комнату по улице Каляева, дом 10, где прописан мой супруг.
Кстати ...
Дом 10 на улице Каляева, ныне Симеоновской, сейчас собираются либо сносить, либо перестраивать. Я пыталась попасть в прошлое: побывать в той комнате, где мы жили. Но люди «кавказской национальности» двери не открыли. На Новобежецкой, где мы оказались в 1938 году в частном доме у Парменовых, была та же история! Жена покойного Володи Парменова, младшего сына Парменовых, в дом не впустила. А мне так хотелось ощутить прежнее жилье, посмотреть в то окно, в которое глядели в далеком детстве и мой брат, и Алик Селенис. Что за дикость притаилась в людях? Нас пятерых, двух женщин и троих малолетних детей, в тот довоенный 1938 год взяли на жительство в этот же самый дом их родители. Что стало с людьми? Почему так очерствели души?!
Комната на улице Каляева была странным жилищем. Входная дверь находилась на втором этаже. За дверью — небольшое темное, без окон, помещение с деревянной лестницей. Поднимаешься по ней и через полуовальную дыру-дверь оказываешься в своей комнате, которая находится уже на третьем этаже соседнего дома. Комната длинная, с одним окном. Вдоль стены умещались только наша кровать и кроватка дочери. В углу стол. Отопления никакого. Под деревянной лестницей — полка, на ней — керосинка. На ней готовили пищу. Туалет и вода в соседнем доме, куда открывалась входная дверь. Лену вожу в Затверецкий детский сад — так принято согласно прописке. Жизнь словно в калейдоскопе: день — ночь, ночь — день. А между ними — уроки, уроки... А может быть, эту жизнь сравнить с отрывным календарем? Не отказываюсь ни от какого количества часов, работаю по замене, по совместительству, в основном в мальчиковых школах.
Однажды всей семьей заболели — грипп. Мама Володи не приходит— боиться заразиться. Помочь некому. Приходится мне все делать, превозмогая состояние «не могу». Наверное, осложнение и дало перебои в сердце, тогда еще единичные.
Условия жизни невыносимые, учительские зарплаты — ничтожные. Хорошо, что ребенок в саду на питании. Сами питаемся кое-как, где придется. Я больше на кусках, всухомятку. Нам по 27 лет. На мою беду, во мне зародился ребенок. Накануне операции вижу сон: две девочки в разных концах дивана. Слева сидит кругленькая, розовощекая. Справа — маленькая, сжавшаяся в комочек. И слышу ее голос: «Лена будет жить. А ты меня убить хочешь?» Всю жизнь, как камень, несу этот грех в себе.
1957 год был настолько физически трагичным, что не хочется о нем писать. А воспоминания все несут и несут меня дальше.
Мама живет в Ленинграде. После всех мытарств лежит в больнице. Феликс собирается оставить Калинин и тоже вернуться в родной город. Срочно ищем обмен, чтобы соединить восьмиметровую комнату в Затверечье примерно с такой же комнатой на улице Каляева. Наконец находим. Адрес: улица Правды (Новоторжская), дом 61, квартира 7. В самом центре города. Первый этаж, окнами во двор. Под нами жилой глубокий подвал, где обитают Маруся с пьяницей Мишкой, по прозвищу Подвальный.
Наступил 1958 год.
Свободное копирование
