Фикус Франклина Бенджамина - 12

Не «крестины», а регистрация  

После занятий я зашла в сельмаг, что располагался рядом с «трактиром». Так называли деревенскую едальню близ проселочной дороги. Меня пригласили на «крестины» — так по старинке жители деревни тогда называли запись по случаю регистрации новорожденного в сельсовете. У Ивана Васильевича и Валентины Ивановны теперь есть дочь. По этому поводу в доме директора намечался торжественный ужин. Я очень торопилась. Что купить девочке? Такого обилия игрушек, одежды, как сейчас, тогда не было. Все предельно элементарно: на полках в сельпо хлеб, крупы, консервы, сахар, песок, соль. Вспомнив про соль, не могу не написать и эти строчки. Как только кто прослышит, что какая-либо напряженка в политике, жители деревни сразу бегут в сельпо покупать соль и спички. Вот как люди были напуганы проклятой войной.

Купив в магазине ткань повеселее, принялась кроить и шить на хозяйской ножной машинке крошечное платьице с рюшечками. Хорошо, что суббота, уроки к завтрашнему дню можно не учить. И вот платье сшито, украшено оборочками. Жаль, не на кого примерить. Когда заявилась на ужин, «бал» был в разгаре. Веселые учителя во главе с директором принялись журить за опоздание, но, увидев творение моих рук, простили.

После очередного тоста объявили кадриль. Я никогда не видела, как танцуют кадриль. Обученная разным бальным танцам, смело встала в круг. Ноги сами собой под гармошку выделывали какие-то кренделя. А потом я свой крендель зацепила за чей-то крендель, и получилась небольшая свалка. Развеселившиеся вконец учителя опять под предводительством директора постановили: «В кратчайший срок выучить кадриль!» Оказывается, что никаких кренделей из ног выделывать не надо. Он очень прост. Как и русский деревенский человек с виду, так и танец народный — кадриль — не так и прост.

В квартире у директора было светло, весело, играл баян. Но было уже поздно. Василиса Ивановна ушла, Петр Михайлович решил заночевать у своего тестя, школьного сторожа. По-английски, не сказав ничего никому, вышла из дома. Отойдя от окон, оказалась в сплошной темноте. Небо словно слилось в единое целое с окружающим миром. На небе ни луны, ни звездочек. Сплошной мрак. Какие в деревне темные ночи! Впрямь тьмутаракань! Знаю: где-то здесь должен начинаться мост через Пудицу. Чуть под горочку. Яма перед мостом. Нащупываю перила. Вот сейчас перила закончатся, надо идти направо. Иду, словно полностью слепая. В деревне ни огонька. Потушены свечки, керосиновые лампы, все спят. Вот угол первого дома от реки, следующий — пятистенок бабки Евдокии, где я живу. Нащупываю колья, возле которых обычно кладу хворостину, чтобы днем отбиваться от бабкиного петуха. Хоть бы какой огонек вспыхнул!

Кажется, засветилась какая-то точка, похожая на светлячка. Может быть, это Евдохина лампадка? На миг сверкнул огонек. Вдруг волки? Но они пока держатся вдали от поселения. Рука коснулась дощатой стены. И словно маяк, в окне дома появился свет. Это Евдокия Ивановна зажгла керосиновую лампу. Слава богу, цела.