Симфония в миноре - 3

Выбрать учебное заведение было трудно. Тогда не было реклам, буклетов. И я решаю идти туда, где больше мальчишек: в Ленинградский авиационный техникум приоборостроения. Тем более что Генка, сын дяди Феди Корзова, собирается поступать туда же. Меня приняли на второй курс, а Генка поступать передумал. В Ленинграде, как и во всей стране, хлебные карточки. Мне как учащейся положено пятьсот граммов хлеба и талон на обед. Живу у Володи.

Неожиданно из Ульяновска приезжает Полина с семьей. Решила остаться жить здесь. Поэтому я переселяюсь в общежитие. В комнате шесть кроватей с тумбочками, как в больнице. В возрасте шестнадцати неполных лет я попала на совсем новый уровень жизни. Глубокая затверецкая провинциалка с прочными, почти деревенскими, устоями и взглядами на жизнь большого города, с одной стороны. С другой — ощущается разница в образовательной подготовке: завышенные оценки преподавателей школ и индустриального техникума никак не стыкуются со знаниями второго курса авиационного техникума. Я борюсь изо всех сил, но мой нематематический склад ума бьется о гранит сопромата и других технических предметов. Чтобы как-то войти в русло учебы, я сблизилась с однокурсницей Люсей. Не только потому, что она — «хорошистка». Мама Людмилы умерла в блокаду, Люсю взяла к себе тетка. Тетка вместе с мужем в Германии, где он дослуживает. Поэтому Люська живет в квартире одна. Мы с ней близки по духу, так как обе обделены вниманием взрослых. Я часто ночую у нее.

И как результат меня выписывают из общежития. Жить в квартире без взрослых — мечта почти каждого подростка. Но это и опасно. Однажды в подворотне нас подкараулили ребята примерно нашего возраста. Когда мы открыли ключом дверь, они ворвались вслед за нами, стали хватать, прижимать и целовать. Если бы не дворничиха, услышавшая шум и крики, не знаю, чем бы все это кончилось. А в техникум поступило сообщение от Люськиной соседки-старухи, что мы ведем недозволенный образ жизни. Бабка очень завидовала Люськиной тетке, что та из Германии привезла много всякого добра. Помню, как одна преподавательница, старая дева, даже не вникнув в суть, мимоходом бросила фразу: «Таких надо на сто первый километр выбрасывать». Наверное, она была не ленинградка, а из тех, из-за которых нас и выбрасывали.

Сказано по случаю... 

Получив в юности острый несправедливый укол в сердце, я всю жизнь очень внимательно отношусь к детям и подросткам, стараюсь понять причину проступка, да и вообще, есть ли он, этот самый проступок. Непонимание порождает неправильную оценку. Неправильная оценка рождает сопротивление. А где сопротивление, там злость и грубость. И в том, что часть молодежи не любит пенсионеров, виноваты порой сами пенсионеры. Надо быть мягче, терпимее, снисходительнее, почаще вспоминать себя в молодости.

А еще мне хочется сказать, что Ленинград того времени, за редчайшим исключением, был городом, населенным удивительными людьми, многие из которых помнили революционные события в Петрограде, были свидетелями репрессий, потеряли близких в блокаду. Я бы сказала, это был город настоящих интеллигентов по самому большому счету, щепетильных даже в малом. Коренного ленинградца легко отличить от приезжего.