Митинг памяти
Прошел ровно год, как освободили наш город от фашистов. Накануне учительница сказала, что после уроков идем на митинг. В Заволжье у братской могилы было много военных и штатских. Майор, энергично двигая головой и левым плечом, рассказывал о своих товарищах, захороненных здесь. Потом говорила медсестра из военного госпиталя. Наша учительница рукавицей вытирала слезы. Мне тоже хотелось плакать, но я крепилась, старательно рассматривая красную звезду, прикрепленную к деревянному обелиску. Тонкие подошвы моих старых валенок промерзли, пальцы на правой ноге уже окоченели. Но я не двигалась. Рядом со мной стояла, притоптывая ногами, Зинка. Зинку в классе не любят. Она — «коровница», она сытая.
— Зин, тебе холодно? — тихо спрашиваю я.
— Не-а, — отвечает Зинка, передергивая плечами.
У Зинки теплый пуховый платок. Платок перехватывает Зинку под мышками, поэтому в овчинной шубе она кажется еще шире. Валенки у Зинки подшиты толсто, задники обтянуты черной кожей. Следы просмоленной дратвы еще свежие. У Зинки отец не на фронте, дома. Перед самой войной ему отрезало трамваем ногу. У них — корова.
— А мне холодно, — говорю я. — И плакать хочется. Солдат жалко.
— А мне нет. Все когда-нибудь умрем!
Митинг памяти кончился. Ребята начинают прыгать и толкать друг друга. Делается теплее. Мы не идем, а трусим. Неожиданно завыли сирены. Тонкие лучи прожекторов устремились вверх, просвечивая, обшаривая темнеющее небо. Вот они скрестились над нашими головами, образуя букву X. Заблестела точка. Это прожекторы поймали вражеский самолет. Зенитки открыли огонь. Вокруг нас, звонко ударяясь о мостовую, падают с неба осколки. Бежим не помня себя.
Свободное копирование
