1779–1781 - 5

Я поехал в Лебанон 10 ноября 1780 г., не получив еще писем из Франции. Только одна Сибирь может сравниться с Лебаноном, состоящим из нескольких хижин, разбросанных в огромных лесах.

Я оставался там до 11 января 1781 г., когда, наконец, ко мне приехал генерал Кнос, командующий американской артиллерией, с извещением, по поручению Вашингтона о том, что бригады в Пенсильвании и в Нью-Джерси, которым надоела подобная служба, убили своих офицеров, открыто взбунтовались, выбрали себе собственных начальников из своей среды и этим возбудили опасение, что они самовольно отправятся в Филадельфию, чтобы потребовать себе выдачи жалования, причитающегося им, или же соединятся с английской армией, находящейся недалеко от них.

Я сейчас же сел на лошадь и отправился в Ньюпорт, чтобы известить об этом де Рошамбо, который был крайне смущен привезенным мною известием, так как он никоим образом не мог помочь Вашингтону, так как не имел совершенно денег и не получил ни одного письма со времени своего прибытия в Америку. Несколько дней спустя мы узнали, что по постановлению конгресса была выслана небольшая сумма денег и волнение среди войск улеглось.

Де-Рошамбо послал меня в Нью-Виндзор, где находилась главная квартира Вашингтона, в двухстах милях от французской армии. Вашингтон встретил меня очень радостно и захотел тотчас употребить меня в дело. Он объявил, что собирается в самом скором времени отправиться в Ньюпорт, чтобы навестить де Рошамбо и посмотреть французскую армию, он говорил еще, что намерен отправиться затем в Виргинию, где в это время хозяйничал Арнольд — и там захватить его; что он хочет, чтобы Лафайэт двигался сушей с легкой пехотой всей армии, что он попросит короля послать эскадру в Чезапик и там высадить солдат, чтобы отрезать всякий путь к спасению Арнольда. Он прибавил, что попросит де Рошамбо поручить мне командование этим отрядом, так как ему чрезвычайно важно, чтобы французские и американские войска находились в дружественных отношениях, как и их командиры, и что я, владеющий английским языком, являюсь в данном случае необходимым там.

Я пробыл два дня в главной квартире и чуть не утонул, переправляясь обратно через Северную реку. Ледоход на ней был так силен, что мое судно все время бросало из стороны в сторону, и мы чуть было не потонули, как вдруг мимо нас промчалась огромная льдина и мы, нимало не медля, соскочили на нее, а потом с одной льдины на другую, пока наконец не достигли берега, который мы уже отчаивались когда-либо опять увидеть. Прибыв в Лебанон, я узнал там о смерти де Тернэ, который, говорят, умер от огорчения; там же меня задержали на несколько дней приказания де Рошамбо, и тогда только я мог наконец вернуться на Род-Эйланд, где уже все громогласно говорили о скором выступлении эскадры с большим отрядом войск. Я просил де Рошамбо отправить меня с этим отрядом, но он отнесся ко мне очень сухо; тогда я стал говорить ему, что прошу у него не милости, а только справедливости, так как теперь моя очередь быть в деле. Он ответил на это, что в авангарде не может быть никакой очереди, он прибавил еще, что любит храбрых и отважных людей, но ненавидит выскочек. Я сказал, что он отбил у меня совершенно охоту к службе, особенно под его начальством. Он сразу присмирел, стал извиняться передо мной и сказал, что у него есть особенного рода обязательство по отношению к Лавалю, и поэтому он должен в данном случае поступить так, как тому угодно; что он обещал ему, что ему не придется служить под начальством бригадира, что этот отряд будет действовать независимо от Лафайэта и не будет находиться под его начальством, и поэтому де Лаваль просил назначить его командующим на это место. Я ничего на это не ответил, но по моему лицу он видел, что я считаю это большой несправедливостью. Я просил его послать меня в этом отряде в качестве волонтера. Он ответил, что это было бы смешно и странно, и отказал в моей просьбе. Но в тот же день он, видимо, раздумал, назначил командующим барона де В., который даже не просил его об этом, а помощником дал ему Лаваля, чего тот не простил ему еще и до сих пор.