1778–1779 - 11

Суда наши пришли без всякой задержки к самой отмели, я сел в лодку с одним из морских офицеров, и мы хорошенько освидетельствовали всю отмель, а затем въехали также и в реку и нигде не заметили понтонов. Мы снова проехали по отмели и вернулись на борт своего судна.

На другой день погода была великолепная, мы расположили весь десант на шестнадцати мелких судах и проехали ту же отмель с маленькими затруднениями, но все же вполне счастливо, и нигде не заметили и следов понтонов, а на другой день, 30 января 1779 года, мы находились уже против форта, который и сдался нам после пушечных выстрелов. Я занялся устройством везде порядка, постарался успокоить жителей, особенно торговцев и вообще всячески заботился о своих пленниках. Все здесь было гораздо спокойнее через двадцать четыре часа после моего прихода, чем за двадцать четыре часа до него. На другой день я послал фрегаты и корветы вдоль берега к следующим фортам.

Я написал маркизу де Бодрелю, что я больше пока не нуждаюсь в его помощи, так как все кругом спокойно, и он может плыть дальше к Мартинике, где он должен был соединиться с д'Эстенгом. Он ответил мне, что сначала должен запастись всем необходимым на берегу для себя и своих больных, число которых увеличивалось с каждым днем. Так как было весьма вероятно, что тотчас после ухода эскадры меня неминуемо атакуют, я хотел устроить себе род понтона и отдал приказание, чтобы один из корветов был введен в реку и служил бы нам защитой своими пушками. Де-Водрель и его офицеры были того мнения, что корвету не пройти по отмели. Я поехал тогда сам на рейд, хорошенько исследовал всю отмель и благополучно провел корвет в реку. Де-Водрель, вовсе не желавший служить под начальством д'Эстенга, стал изыскивать всевозможные способы, чтобы как можно дольше не уходить от нашего берега. Сначала он потребовал от меня огромного количества провианта, без которого как будто не решался выходить в море. С огромными затруднениями мне удалось исполнить его требование, и провиант был доставлен; тогда он пустился на следующую хитрость: он устроил госпиталь на берегу, в самом нездоровом месте, и поместил туда четыреста человек больных, те, конечно, взбунтовались, к ним присоединились также аборигены и мне пришлось усмирять всех, де Водрель же объявил мне, что не может выходить в море без матросов.

Тогда я отдал ему решительно всех людей, без которых мог обойтись, и послал ему их, а сам заявил, что займусь его госпиталем и позабочусь о нем. Последнее чуть не погубило меня, так как нам самим не хватало провианта и приходилось питаться испорченной рыбой. Видя, что однако и после этого де Водрель все еще не уходит, я приказал собрать ему военный совет и через три дня сниматься с якоря. Ему пришлось таким образом уйти и он поспел соединиться с Эстенгом вовремя, так что еще участвовал в бою при Гренаде.