1775 - 5

Я, с своей стороны, рассчитывал, что лучшее, что я могу сделать, это провести большую часть зимы в Италии, но королева никогда бы на это не согласилась и, чтобы удалиться хоть на несколько дней от двора, я предпринял путешествие в Шантелу, где все, оказалось, очень были заняты и интересовались положением ко мне королевы. Особенно герцогиня Граммон возлагала большие надежды на мою близость к королеве. Она не замедлила заговорить со мной по этому поводу и заявила, что я могу добиться от королевы всего, раз ей так нравлюсь. На это я ответил ей, что королева ко мне очень милостива, но я не состою с ней в близких отношениях и поэтому не знаю, да и не хочу вовсе знать, что она сделает для меня, чего нет. На это герцогиня заметила, что она, конечно, вовсе не напрашивается на мою откровенность, но что вполне естественно предполагать, что, благодаря такому отношению королевы ко мне, я давно уже стал ее любовником, и поэтому она твердо верит в то, что я, со своей стороны, приложу все усилия, чтобы опять сделать министром герцога Шоазеля. Я стал уверять герцогиню, что она ошибается в своем предположении и я вовсе не так близок к королеве, как она это думает, и вовсе не намерен заниматься интригами при дворе или давать ей советы, как поступать, и что если я, действительно, когда-нибудь буду иметь какие-нибудь права на нее, то, конечно, не воспользуюсь ими для того, чтобы заставить ее вмешиваться в дела короля и его министров; что все знают, насколько я предан герцогу Шоазелю, и что я оказал бы ему худую услугу, если бы стал хлопотать теперь о том, чтобы он снова стал во главе тогдашнего министерства. — Но почему же? — поспешно спросила меня герцогиня. — Потому, что теперь герцог мог бы только проиграть от такого положения дел; ведь никто не пользовался во всей Франции таким почетом и славой, как он, а между тем, если бы он опять занял теперь пост премьер-министра, его пожалуй, сделали бы, или, по крайней мере, считали бы ответственным за все промахи и недочеты его предшественников, которые должны, по всей вероятности, повлечь за собой весьма грустные последствия. — Герцог и герцогиня Шоазель вполне согласились в этом со мной, но де Граммон уверяла, что все те, кто искренно любил и почитал герцога, должны были мечтать о том, чтобы снова видеть его во главе управления великим государством и всеми силами стараться о том, чтобы снова ему вернули прежнюю власть и могущество. Но я не дал себя уговорить и остался при своем мнении. Я прекрасно понимал, что, несмотря на расположение королевы к герцогу Шоазель, вряд ли она будет довольна, что снова вернется ко двору его властолюбивая и честолюбивая сестра. Я оставался в Шантелу еще несколько дней, там все относились ко мне очень хорошо, но герцогиня Граммон с тех пор возненавидела меня всеми силами своей души.