1767–1768 - 4

Принц де Конде был так польщен доверием леди Сарры, что через две недели уже я получил отпуск и разрешение ехать в Лондон. Меня там встретили так, что любовь моя еще увеличилась, если это вообще было возможно.

После целого ряда представлений и визитов, которые я должен был сделать по настоянию графа де Герши, нашего посланника в Англии, я наконец очутился опять на свободе и мог ехать в деревню вместе с леди Саррой и ее мужем.

Время, проведенное мною у них, можно считать самым счастливым периодом всей моей жизни. Через несколько дней после моего приезда, хозяин дома должен был отлучиться на целых три недели и я провел их наедине с его женой. Она выказывала мне самую нежную любовь, но не хотела осчастливить меня совсем. Наконец, как-то вечером, она сказала мне, что я могу придти к ней, когда все лягут спать. Я с нетерпением ждал этого давно желанного момента. Я нашел ее в постели и решил, что могу себе позволить некоторую вольность по отношению к ней, но она так обиделась на это, что мне пришлось отказаться от всяких попыток в этом отношении. Она позволила мне лечь рядом с ней, но с условием, что я буду держать себя скромно и тихо; подобные сладостные муки продолжались несколько ночей. Я уже перестал надеяться на что-либо, как вдруг, однажды ночью она крепка обняла меня обеими руками и самое пылкое желание мое, наконец, исполнилось — я обладал ею. — Я не хотела, чтобы мой любовник думал, что я отдалась ему в минуту слабости, — сказала она мне, — и не хотела, чтобы он терял уважение ко мне. Я хотела, чтобы он оценил мою любовь, во имя которой я дала ему все, что могла. Теперь я вся твоя, навеки! — На следующий день мы ехали оба верхом, и она вдруг спросила меня: — Скажи, пожалуйста, любишь ли ты меня настолько, что согласился бы ради меня пожертвовать всем? — Да, конечно, — ответил я без раздумья, так как думал то, что говорил. — Хорошо, — сказала она, — в таком случае бросай все, расстанься со всем на свете и поедем со мной на Ямайку; там ты будешь жить только для меня одной. Там у меня живет один родственник, человек очень богатый и любящий меня без ума, он нам даст все, что нам надо. — Я хотел возразить ей, но она прервала меня, говоря: — Подожди, я хочу знать твой ответ не раньше недели; через восемь дней ты мне скажешь его. То, что предлагала мне леди Сарра, казалось мне высшим счастьем на земле. Я не пожалел бы ни о чем и готов был на всякую жертву ради нее, хотя знал, что она очень легкомысленна и большая кокетка. Мне казалось, что она непременно в один прекрасный день разлюбит меня и раскается в своем поступке. Меня пугала возможность, что она потеряет ради меня все, возненавидит меня и будет несчастна со мной.

Прошла неделя, я сообщил ей о своих опасениях.

— Прекрасно, мой друг, — сказала она холодно, — вы гораздо рассудительнее и осторожнее меня; вы, по всей вероятности, правы, не будем больше говорить об этом. — Она относилась ко мне, по-видимому, по-прежнему, но я замечал в ней какую-то неуловимую перемену. Вскоре приехал ее муж и мы вернулись опять в город. По совету врачей, сэр Чарли, отличавшийся очень слабым здоровьем, должен был ехать на воды, что он и сделал, оставив жену свою в Лондоне. Мне показалось, что следует для приличия поехать к нему на несколько дней. Леди Сарра одобрила мое решение и, казалось, была даже благодарна мне за это. Я поехал в понедельник, рассчитывая в пятницу утром вернуться в Лондон. Она обещала ждать меня и сказала, что проведет со мной целый день.