Жизнь в Казахстане и в колхозе - 1

XXXVIII. Жизнь в Казахстане и в колхозе

 Тракторная бригада, в которую меня определили на МТС, работала в колхозе, который находился в 30 километрах. У них было 5 тракторов. Но было время, когда тракторы работали в две смены (по 10 часов). Все трактористы были казахами, была среди них и женщина. В середине февраля, как правило, уже начиналась пахота. Поэтому я переселился в колхоз и лишь поздней осенью вернулся опять в село. Мне приходилось каждые 8-10 дней ездить за топливом на телеге, в которую был запряжены волы, а также раз в две недели отчитываться на МТС о выработке и расходах топлива. Жил я у бригадира тракторной бригады и у него же и столовался. Квартира эта была хатой из глины, состоявшей всего из одной комнаты, которая в то же время служила и кухней. Моей постелью была положенная на голую землю циновка, небольшую резиновую надувную подушку и одеяло я привез с собой из Москвы. Это было все. О простынях и прочих постельных принадлежностях там и не слыхивали.

 Нужно сказать, что в прежние времена в России не было Казахстана, а всю провинцию называли Киргизией. Большевики образовали здесь две республики. Большую часть, территория которой была не меньше всей Европы, с населением в 30 миллионов, назвали Казахстаном и столицей сделали Алма-Ату, это название собственно и означает то же, что соответствующее венгерское сочетание (отец яблок), а меньшую часть оставили Киргизии, столицей которой был Фрунзе (раньше Пишпек).

 Казахи и при советской власти вели кочевой образ жизни. У них не было домов, и они жили в юртах. Они не занимались земледелием, а перегоняли своих овец и лошадей с одного места на другое, и перевозили свои юрты. Только в 1932 году их насильственно принудили к оседлости. У них отобрали юрты и заставили построить себе постоянные дома. Было также запрещено многоженство, но тем не менее оно еще тайно встречалось, хотя их материальное положение настолько ухудшилось, что они могли с трудом содержать и одну жену.

 В тех краях Казахстана, где был я, земля дает урожай только там, где есть орошение. Дождь там бывает крайне редко. Зимой выпадает снег, но и он тает за два-три дня. Летом температура, бывает, доходит до 70 градусов. В такую пору листья акаций так свертываются, как будто их опалил огонь, однако вечером всегда становится прохладнее, и листья приобретают свою прежнюю форму. Топлива почти нет. Женщины, чтобы постирать, выставляют воду на солнце, и она так нагревается, что ее можно спокойно использовать для стирки. В мае, если нет полива, все высыхает, даже сорняки. От Китая отделяют высокие горы, в которых вечно лежит снег. Во время таяния стекающую с гор воду собирают в бассейны и оттуда через простые канавы ведут воду на расстояние 40-50 километров для того, чтобы орошать земли колхоза. Эти канавы, по которым ведут воды, называют "арык". Естественно, в таких примитивных водопроводах теряется много воды. Если решить проблему с водой, то можно сделать плодородными в сотни раз большие территории, чем сейчас. Понятие удобрения здесь неизвестно. Из коровьего и лошадиного навоза женщины руками делают нечто вроде лепешек, высушивают и потом топят ими. Я видел в Казахстане только одно растение, которое остается зеленым летом и без поливки, это растение вроде кочек, не выше метра, и такое сильное, что его невозможно оторвать рукой.

 Зимой трактористы возвращались в село и помогали ремонтировать тракторы в мастерской. Была еще зима, начало февраля, когда один отремонтированный трактор по дороге в колхоз отказал. Уже смеркалось, поэтому мы облили тряпку керосином, чтобы было освещение. Вдруг я услышал вой волков, и не на таком уж большом расстоянии. Я удивился, что у казахов не было заметно совсем никакого страха. Я даже спросил у них: Разве вы не боитесь волков? Они рассмеялись: волки никогда не трогают людей, сказали они. Позже я задумался над этим и пришел к выводу, что они правы: волки всегда могут утащить достаточно овец, и поэтому они, по-видимому, не трогают людей. У пастухов нет ружья, отару охраняют несколько собак, и когда появляется волк, пастухи отчаянными криками стараются отогнать волков.

 В домах казахов, живущих в колхозе, есть самое большее одна кровать, а больше ничего: ни стула, ни стола, разве что циновка на голой земле. Я жил у бригадира трактористов, он сам с женой и с ребенком спал на единственной сколоченной из досок кровати, а я на земле. Однажды утром я проснулся и увидел, что девочка сидит на кровати и кусает подол рубашки. Я спросил у отца, что делает девочка, и он ответил, что она выкусывает вшей. К тому времени и я порядочно обовшивел. Когда я сказал бригадиру, что у нас в Европе нет вшей и что мы узнали их только во время войны, он ответил: Неправда, где есть человек, там есть и вши. Мне так и не удалось переубедить его в том, что я говорю правду.

 Ели там прямо на земле, сидя вокруг одного большого котла или деревянного блюда, прямо руками, без ложек или вилок. Я было попробовал так есть, но с непривычки я не мог удержать в руках горячую пищу, поэтому в следующий раз я принес с собой деревянную ложку, и после того, как я им объяснил, что я не могу удержать горячее, они без всякой обиды согласились на то, чтобы я ел ложкой.

 В колхозе, в котором я работал, казахи для себя держали не баранов, а коз. В каждой семье было от 8 до 10 коз. Когда резали козу, приглашали в гости и председателя колхоза, который также был казахом. Я сидел рядом с ним на земле. Основным блюдом у них была голова козы, которую первым брал хозяин дома, в данном случае бригадир трактористов. Он откусил пару кусков и передал как знак уважения председателю колхоза. Тот тоже откусил пару кусков и передал мне. Я же начал есть и съел все оставшееся. Я увидел, что казахи сердито смотрят на меня, но не мог понять, по какой причине. Позже бригадир объяснил мне, что я тоже должен был передать козлиную голову дальше и то, что я съел все один, было большим оскорблением. Как видно, в каждом доме свои обычаи.