Несколько слов о Дежё Бокани

XXVIII. Несколько слов о Дежё Бокани

 Дежё Бокани был камнетесом. Он был итальянского происхождения, и его фамилия была Боккане, которую он изменил на Бокани. Он был одним из старейших венгерских социал-демократов. В Советском Союзе он часто упоминал, что он принимал участие вместе с Лениным в одном из конгрессов социал-демократов заграницей (кажется, в Швейцарии). В свое время он был одним из самых замечательных ораторов в Венгрии. Своим прекрасным голосом (баритоном) и прекрасными ораторскими способностями он всегда приводил в восторг слушателей. Его многие приходили послушать, не только социал-демократы. Этот прекрасный голос и ораторские способности были даны человеку не соответствующей внешности. Внешне, с солидным брюшком, он походил на мелкого бакалейщика. А материал для его речей он получал от уродливого маленького Якаба Вельтнера.

 Бокани уже ещё до первой мировой войной стал директором Рабочей страховой кассы в Будапеште, а во время Советской республики он был министром (наркомом) финансов и командующим армией. Правительство венгерской советской республики в пролетарском пыле сразу же ликвидировало знаки военных рангов, звездочки. Только много позднее ввели противные красные полоски на рукавах военных мундиров. Бокани, который никогда в жизни не служил в армии, теперь, как командующий армией, надел красные полоски, и выглядел с ними как сержант, как выглядели когда-то сержанты финансовой части в королевской армии. Я знал Бокани с 1905 года, но серьезный разговор с ним у меня был тогда, когда в начале режима Каройи я встретился с ним, Иенё Ландлером и Якобом Велтнером в подземке и поспорил с ними, что нужно немедленно вооружать рабочих, потому что я как офицер имел непосредственные сведения о том, что контрреволюционно настроенные офицеры начали серьезно организовываться. Тогда еще все трое были убежденными социал-демократами и слышать не хотели о вооружении рабочих.

 После падения Советской республики Бокани в процессе народных комиссаров приговорили к смерти, вместе с тремя другими комиссарами (Карой Вантуш, Йожеф Хаубрих и др. Петер Агоштон). Однако смертный приговор в исполнение не привели, и Бокани по обмену тоже попал в Москву.

 В это время в Москве начался большой процесс эсеров. Бела Кун уговорил Бокани взять на себя роль общественного обвинителя. Этим Бела Кун хотел разоружить Бокани и склонить его на свою сторону во фракционной борьбе. Бокани был рабочим, не был евреем, и его имя было известно в рабочем движении во всей Европе.

 Бокани из тщеславия взялся за эту неблаговидную роль, и тот Бокани, который едва избежал виселицы, на процессе в качестве общественного обвинителя требовал смерти для эсеров. У суда, естественно, было больше ума, чем у Бокани, и из эсеров, если я хорошо помню, не казнили ни одного. Ведь эсеры в 1917 году боролись вместе с большевиками. Я никогда не смогу простить Бокани этого поступка.

 В Советском Союзе Бокани никакой особенной роли не играл. Бела Кун старался, чтобы из венгров никто не смог бы выдвинуться и стать конкурентом ему. Когда я в 1932-33 гг. был сотрудником Института научного нормирования, я однажды был в институте, который помещался в здании министерства труда, и там видел Бокани, который сидел за столом. Он также увидел меня, но мы сделали вид, будто не знакомы и никогда друг друга не видели. Во всяком случае, судьба сыграла довольно злую и странную шутку, что в Советском Союзе казнили не эсеров, а как раз того, кто требовал для них смертной казни, Бокани. Во всяком случае такого бесславного конца он не заслужил.