Возвращение в Москву - 3

 Меня на Электрозаводе приняли в отдел нормирования. Нормирование тогда было еще новым делом, потому что после революции 1917 года рабочие работали за почасовую оплату. Только в 1928-29 гг. стал вводить в масштабе всей страны нормирование. В Советском Союзе был научный институт, который назывался: НИИ технического нормирования. Уже летом 1932 г. меня взяли в этот институт внештатным сотрудником, и я, естественно, и там получал зарплату. Это произошло со согласия завода. Научный институт разрешил мне взять одного сотрудника, который вел работу по моим указаниям. В то время в Советском Союза стали пропагандировать прогрессивно-сдельную оплату. Эту проблему я сразу же основательно изучил на Ламповом заводе, где она была введена. После долгого изучения с цифрами в руках я доказал, что прогрессивно-сдельную оплату имеет смысл вводить только для тех работ, где имеются т. н. "узкие места". Я не знаю, кому пришла в голову эта идея, но ЦК парии и Совет Министров дали указание о повсеместном введении прогрессивно-сдельной оплаты. Когда на Электрозаводе приступили к выполнению этого указания, то на большом собрании, на которое заместитель директора завода собрал всех нормировщиков, около 120 человек, я выступил и высказался против.

 Тот, кто знаком с советскими порядками, знает, что в Советском Союзе никто не решается выступать против указания Центрального руководства. Слух о моем выступлении против указания Центрального руководства, естественно, достиг ушей тех, кого следовало. В один прекрасный день меня вызвали в отдел промышленности Московского городского комитета по вопросу о прогрессивной оплате. Когда я вошел, там уже было человека 4-5, руководители отделов нормирования крупнейших московских заводов. Руководитель отдела горкома партии попросил меня высказаться о введении прогрессивно-сдельной оплаты. Я и здесь не растерялся и доказал с помощью цифр и калькуляций, что всеобщее введение прогрессивной оплаты в любых условиях ведет к удорожанию продукции. Напротив, правильно введение прогрессивной оплаты с высокими ставками оправдано в случае таких работ, где имеются узкие места и где от этого зависит дальнейшая обработка. Другие руководители отделов нормирования мало что могли сказать по этому вопросу, потому что раньше не занимались этой проблемой.

 На Электрозаводе во всяком случае не слишком спешили вводить всеобщую прогрессивную оплату, и через год центральное руководство партии изменило свое решение и указало, что прогрессивно-сдельную оплату следует вводить лишь там, где это ведет к удешевлению производства.

 В связи с нормами я вспомнил интересный случай, который был с Ференцем Янчиком, который во время Советской республики был командиром Красной охраны в Будапеште, а по специальности был токарем. Так как он был в русском плену, он немного говорил по-русски, и поэтому в 1922 году, когда его обменяли, он сразу же смог начать работать. Его назначили начальником цеха одного из московских заводов, где производились керосиновые лампы. Для ускорения работы там хотели ввести сдельную оплату для токарей. Но рабочие воспротивились и утверждали, что установленную норму невозможно выполнить. Из-за этого начались беспорядки, рабочие протестовали. Тогда Янчик, который был начальником цеха, в большом гневе появился в цехе, встал к одному из станков и сказал:

 - Я покажу, что эту норму можно легко выполнить.

 Рабочие отовсюду сбежались посмотреть, потому что они не знали, что Янчик сам был токарем. Он засучил рукава и включил станок. Стоявшие вокруг рабочие, открыв рот, смотрели, с каким опытным рабочим они имеют дело. Янчик проработал около двух часов, после чего русские рабочие подхватили его и несколько раз подкинули в воздух, как это принято в России, а потом отправились обмывать это дело в ближайшую пивную.

 У токарного станка Янчик перевыполнил норму, но в пивной, хотя и он имел опыт в этом деле, он норму выполнить не смог, и был доставлен домой собственными рабочими пьяным в стельку. Однако норма осталась, и дружба Янчика с рабочими стала еще крепче.