Взгляд изнутри - 143

 Но главными трудностями работы с ИТЛ заключались в том, что у руководства этих учреждений были свои главные заботы - это выполнение тех показателей, которые планировались их вышестоящими органами, а именно, заработок на один отработанный "зекодень" (кажется 3,07 рубля) и выполнение норм выработки не менее, чем 90%. Персонал лагерных надзирателей (старшины, лейтенанты) занимался, главным образом, обработкой горных мастеров, начальников цехов и участков, где трудились их подопечные, выводить им хороший процент выполнения норм выработок на любых работах и, соответственно, дневной заработок. Часто это удавалось надзирателям, и вполне устраивало руководство лагерей. Выполнение производственных планов работ, качества работ их интересовало меньше всего. И это вызывало, конечно, разногласия, иногда и неприязнь, между нами. Может быть именно это и было причиной неприязни А.А. Петрова к И. Лабуне. В результате многоразовых встреч и разборок находили общий язык, но уходило на это большое драгоценное время и нервы, а иногда приходилось влиять через общий для всех Партийный Комитет Предприятия.

 Начальником ИТЛ N 1 был подполковник Татаренко, более мягкий, чём Лабуня, человек, но положения взаимоотношений были такими же и задачи те же. Интересно, что между ИТЛ (Учреждения УИ N...) шли Социалистические соревнования в рамках их Главного управления на лучшее "Учреждение" по их "производственным показателям", конкурсы на лучшее оформление территории лагеря и т.п. Для "показухи" руководство негласно отдавало команду, передававшуюся вниз, до исполнителей - "зеков", выносить с производственных зон в лагерь (просто красть) нужные материалы и инструменты для изготовления красочных стендов, лозунгов на территории, строительства, не предусмотренных типовыми проектами мест заключения, зданий, например "чайханы", "красных уголков" и т.п. И это не содействовало улучшению взаимоуважения между руководителями всех уровней. Полная солидарность возникала при ЧП, куда я отношу побеги ЗКа, тем более группы. А такое бывало, хотя казалось бы, куда бежать, ведь центр пустыни!

При мне произошло три, или четыре, побега. Один весьма оригинальный. Бежал "зек" из под земли, с рудника N 1. Дело в том, что для проветривания отдалённых от стволов горных выработок до запуска центральной вентиляторной установки (УЦП) пробуривались скважины диаметром 500 мм, на устье которых на поверхности устанавливались вентиляторы местного проветривания. Одна из таких скважин на поверхности располагалась вне ограждения территории рудника. Так вот, один "зек", естественно хорошо проработавший план побега, наверное не без помощи кого то из вольнонаёмного персонала, решился подняться на высоту более 80-ти метров внутри 500 миллиметровой скважины, в которой был проложен лишь электрический кабель, питающий вентилятор. Беглец выбрался на поверхность и пытался уйти (не понимаю куда). Побег обнаружился при перекличке на выходе из "пешеходного коридора" в лагерь, через несколько часов после побега. А.А. Петров объявил "ЧП" и в группу поиска включились, кроме солдат ВВ, все свободные от вахты лица надзора лагеря, ИТР рудника и Рудоуправления, местная милиция, автотранспорт, были задействованы все необходимые службы Предприятия. Из лагеря не выводились на работу ЗК до поимки беглеца, или если уже стало известным, благодаря работе спец служб, что беглец уже за территорией пустыни, возможной зоны досягаемости нашими силами (такое тоже было). Проводилось прочёсывание местности и днём и ночью с помощью освещения фарами автомобилей, по всем наиболее вероятным направлениям побега. Как правило, беглец обнаруживался, как и в этом случае, через несколько часов (или пару дней). Ему (беглецу) доставалось, в первую очередь, от солдат ВВ, которые во всё время поисков находились в работе без отдыха, затем и от надзирателей лагеря, ну и затем судом получал "добавку" к сроку отбывания наказания. Конечно такие ЧП отражались на срыве работ в наших подразделениях.