Взгляд изнутри - 23

   Утром, в воскресный день, 8-го января 1950 г., около восьми часов я сидел в кресле единственной в поселке парикмахерской и меня брил мастер-парикмахер Яков, кстати еврей по национальности из ПФЛ'овцев, чудом выживший в немецком лагере для военнопленных. В парикмахерскую неожиданно вбежал посыльный и сообщил мне, что на руднике авария, топит 120-ый горизонт. Я немедленно побежал на рудник, в ламповой взял светильник, добежал по штольне N 5 к стволу N 1, в клети спустился на горизонт - 120 и увидал, что по квершлагу, идущему к рудничному двору, до ходков в помойницы насосной станции, идет поток воды с нефтью высотой выше колена. У стволового (прошу прощения у неискушенных за множество специальных терминов), бывшего на месте, спросил:

   -"Сколько людей и кто еще в шахте?".

   -"Горный мастер Карлы и двое рабочих кажется в просеке" - услышал в ответ. Я вошел в поток воды и нефти и быстро направился к дучке, ведущей в просек. Поднялся по лестнице в просек и пошел в сторону вентиляционного восстающего, по которому уже уходила отработанная вентиляционная струя. За сопряжением восстающего и просека метрах в десяти я увидал лежащего Карлы и рядом с ним валяющуюся аккумуляторную лампу. В голове быстро возникла мысль вытащить Карлы из зараженной атмосферы на свежую струю. Набрал в легкие побольше воздуха, вбежал за сопряжение и попытался поднять Карлы, который был одет в телогрейку. В это время услышал сзади себя крик:-"Тикай!".

   Обернулся и увидал падающего человека в спецовке. Мысль лихорадочно работала, кого вытаскивать?! Решил, что надо брать Карлы, лежащего дольше здесь, но приподняв его, потерял сознание! Первый раз я очнулся почти через сутки (мне кто-то сказал, что 9-ое число) и понял, что я в больничной палате, вокруг меня стоят пять-шесть врачей и медсестер, что мне делают какие-то процедуры, но я ничего не ощущал. Затем, я почувствовал, что у меня отнимаются ноги, идет какая-то "волна" вверх по телу, ниже которой уходит мое тело, вот уже подходит к горлу, а вот уже и меня нет! В течение последующих двух суток я приходил в сознание не надолго три-четыре раза. А когда очнулся окончательно, то увидал, что возле меня дежурит одна из наших Ташкентских подружек, что мои руки и ноги все в сплошных синяках от уколов и капельниц, и лежу я под капельницей, и рядом кислородная подушка и даже баллон со сжатым кислородом производственного назначения. Шевелить ногами и руками я почти не мог, каждое такое движение немедленно вызывало нехватку "воздуха" и подключение к кислородной подушке. Через несколько дней, когда состояние мое стало почти стабильным, я узнал, со слов проведывавших меня сослуживцев, некоторые подробности случившегося. В конце ночной смены в ночь с субботы на воскресенье был готов к "отпалке" (взрыванию забуренных шпуров) забой разведочного орта на L-2. Дежуривший на смене взрывник Куркчи (спецпоселенец крымско-татарской национальности, кстати, один из лучших и опытных взрывников на руднике) произвел в присутствии горного мастера Карлы заряжание, после чего Карлы сказал взрывнику, что он (Карлы) пойдет в забой просека, где работают два проходчика (а взрывные газы по вентиляционной струе должны идти через этот просек), выведет забойщиков на свежую струю и после этого можно будет произвести взрывание. По неизвестным мне причинам, Куркчи произвел взрыв тогда, когда Карлы еще не дошел до забоя просека. В забое просека работали два проходчика, окончившие ФЗУ горного профиля, молодые ребята 18-19 лет. Взрывом забоя орта был вскрыт пласт L-2 в районе карста (природной полости, заполненной, в данном случае, нефтеводяной смесью, различными газообразными продуктами органических процессов таких, как метан, сероводород, водород и др.) Карст весьма внушительных размеров по объему и количеству заполнявших его жидких и газообразных продуктов, которых хватило на выделение в течение нескольких суток.

Но, вернемся к воскресенью. Таким образом, в загазованной атмосфере оказалось трое - два проходчика и горный мастер. Но, за мной, когда я поднимался в просек, еще, оказывается, пошел откатчик Захарян, который ранее работал на моем участке "Свод", а затем переведенный на участок N 3. Он (Захарян), в момент, когда я спустился на горизонт -120м., был в руддворе и видел, что я быстро отправился в просек, очевидно, решил помочь мне. Я говорю это предположительно и сейчас поймете почему.

Как было понятно, с момента потери мною сознания все пятеро оказавшихся в отравленной атмосфере (двое проходчиков, Карлы, я и Захарян) пробыли в ней до прибытия горноспасателей. Их силами все были извлечены из шахты на поверхность в бытовой комбинат, где уже были и медики на скорой помощи. Всем оказывалась первая необходимая помощь и затем все доставлены в больницу МСЧасти. Один из молодых проходчиков оказался уже умершим. Остальные, трое, по очереди, несмотря на все принимаемые меры медиками, умерли в течение первых суток.

На запросы руководства Комбината и членов созданной комиссии по расследованию аварии, о состоянии моего здоровья, медики отвечали сомнением в возможности моего выживания. Но мой молодой организм, усилия врачей, помощь моих друзей и товарищей, все это вместе помогло мне выжить. Постепенно я стал ощущать свое тело, начал понемногу шевелить руками и ногами, поворачивать головой.