* * *
В начале июня 1941-го года на дороге, идущей мимо усадьбы, показались тусклые, серо-зеленые, как дальний лес в ненастную погоду, вереницы немецких солдат.
Они шли, торопясь, подгоняя лошадей, подталкивая ленивые пушки, подпирая, клонившиеся на выбоинах дороги, грузовики. Шли без конца, без числа, шли полные неудержимого стремления вперед; топтали, месили землю грунтовой дороги, превращая ее в непроходимые ямы и ухабы.
– Куда это они, что это будет?– в страхе шептались кругом.
Ответ скоро пришел. Как гром с чистого неба, прокатилась весть.
Война с Советским Союзом.
Удар немцев был так неожидан и так стремителен, что не предупрежденная и неподготовленная к нему, Красная Армия бросилась в хаосе отступать. Не знаю теперь, каким образом к нам дошли потом слухи, что сам Сталин несколько дней не верил или не хотел поверить в нападение немцев.
Проходили первые недели войны. Наряду с пленными, захваченными немцами, появились перебежчики и пленные добровольные. Они рассказывали, что в деревнях крестьяне вытаскивают спрятанные иконы и с ними и с хлебом и солью встречают немцев, видя в них избавителей от Сталинского режима.
Но не только мужики, не они одни тогда так думали. У многих русских в начале войны были наивные надежды, что война может способствовать свержению сталинской власти, и немцы поневоле помогут России освобождению от нее. А потом легче будет излечиться от внешних ран и внутренних.
Вскоре выяснилось, что русские тысячами сдаются в плен, не хотят воевать. Красная Армия продолжала отступать почти без сопротивления и без значительных боев.
Немцы, окрыленные, ничего не стоящими победами, расплывались по необъятным просторам России. «Едешь день, едешь два-три, – а все кажется, что стоишь на одном месте. Вокруг все та же степь и ширь беспредельные, и та же даль впереди, неудержимо манящая», – рассказывал один немец, заехавший к repp Циммерманну, вернувшись из России.
Несмотря на то, что теперь немцы воевали против Советского Союза, Герр Циммерманн относился к нам по-прежнему с большой симпатией и пониманием нашего положения.
– Вы знаете, Валентин Михайлович, мой дядя с семьей жили до революции постоянно в России. Они часто вспоминали и скучали о ней, несмотря на то, что там, как они говорили, всегда подсмеивались над немцами. Их считали мелочными, скупыми, прямолинейными и до глупости упрямыми, – говорил наш администратор, но добродушно, без раздражения.
– Интересно, что теперь там говорят. Вот уже эти «глупые» немцы к Киеву подходят. А вы, Валентин Михайлович, что на это скажете? – закончил он, скромно, стараясь не показывать своего торжества.
– Я что скажу. Вот на днях я слыхал, что говорят поляки: «Идут-то они, идут, а вернутся ли? Наполеон тоже до Москвы дошел.
– Да, но они забывают, что у Наполеона не было наших немецких танков и бомбовозов. Разве можно сравнивать? Теперь совсем другие способы и условия войны, – уверенно и, весело засмеявшись, сказал герр Циммерманн.
Свободное копирование
