* * *
Приехав в Варшаву-Прагу на разбитый бомбами вокзал, мы, ни Юрочка, ни Маруся, ни я не знали, что делать дальше. Ехать к Леле? Но ещё в Ромейках мы слыхали, что от Варшавы остались одни развалины. Казалось совершенно невероятным, чтобы де Вассаль жили спокойно, как ни в чем не бывало, на квартире из «прошлого времени».
Просидев часа два в подземном коридоре вокзала, служившим залою ожидания, мы заметили, что к нему иногда подъезжали извозчики.
Юрочка решил пойти и узнать у одного из них, не может ли он посоветовать нам какое-либо помещение. К большому удивлению, извозчик предложил отвезти нас в одну из уцелевших гостиниц.
Груды разбитых домов, мимо которых мы проезжали, не производили на меня большого впечатления.
«Понятно, как могло быть иначе», думала я, поглядывая.
Вот среди развалин торчат зазубрины уцелевших стен. В стенах просветы бывших окон, как орбиты выдавленных глаз, или ослепших от слез. Одна из стен оклеена розовыми обоями: «Кто-то жил, оклеил, а теперь его нет. Может и у Лели так же и Валя… Валя… нет, лучше не думать…»
Дальше целый угол, словно пилою отрезанный от разрушенной комнаты. В нем, как декорация на стене, стоит диван, висит перекошенная картина, ветер шевелит на окне занавеску.
«Все то же, все также разрушено, как и у нас. Но это не важно, важно только одно, чтобы Валя был жив. Увижу ли я его еще».
На улице пусто.
«А кому и куда теперь надо ехать?» – мелькали мои мысли.
Два немца проехали мимо; посмотрели на нас, даже обернулись; наверно догадались по нашему виду, откуда мы.
В конце улицы показались целые дома. А дальше еще больше их видно; стоят, как раньше, длинными рядами.
«Удивительно, даже неприятно, не вяжется со всем теперешним: диссонанс какой-то».
Вот хорошо одетая дама, ведет за ручку подпрыгивающего мальчика.
«Если бы мой Олег был бы, уже хоть такой, большой».
Магазин съестных припасов и в нем видно все есть!
Наконец стали: гостиница.
«Вот, вот скоро все узнаю. Может, что-либо ужасное. Нет лучше не надо, не сейчас, лучше позже».
В гостинице свободного номера не оказалось. Только в третьей нашлась для нас комната. Сразу же я попросила послать человека по старому адресу Лели. Было ясно, что если все благополучно, то Валентин Михайлович или у них, или они знают, где и что с ним.
Едва Маруся, Юрочка и Елена расположились, а я раздела и уложила Олега в кровать, как дверь открылась и Леля бросилась мне на шею.
Я, не отвечая на её поцелуя и отстраняя от себя, глухо спросила:
– А Валя, где Валя?..
Она смущенно произнесла:
– Его… его нет здесь.
Мне показалось, что стены начали поворачиваться, и вся комната быстро, быстро закружилась, но я держалась на ногах и тупо смотрела на Лелю, ничего не видящими глазами.
– Что, что с тобой, разве ты не знаешь? Он в Ченстохове.
Я стояла, онемев, стараясь уловить, удержать, расширить, захватывающую меня радость. Опустившись на кровать и, выпив,стуча зубами, стакан воды, я, наконец, спросила:
– Так, значит, Валя жив? Леля, почему же ты сразу мне этого не сказала.
– Я была уверена, что ты об этом знаешь. Сначала он жил у нас, а потом уехал к Святославу, – ответила Леля.
– А как же я могла это знать? – спросила я.
– Валентин писал тебе, несколько раз писал и передавал через евреев, ехавших в Антоновку. Мы живем по-прежнему на той же квартире; хоть кругом много домов разрушено.
– Ну, Слава Богу! А когда Валя уехал и как он себя чувствует?
– Да, ничего. Увидишь. Мы пережили много опасных моментов, когда сюда ехали.
– А наша квартира в Ченстохове, значит, цела? – спросила Маруся.
– Да, цела. У вас все хорошо. Святослав работает на прежнем месте.
– А какие опасности вы пережили, когда ехали? – перебила я.
– Сразу же, когда проезжали через Ковель, то его уже занимали большевики, – начала рассказывать Леля. – Мы выехали на одну улицу и удивлялись, почему она совершенно пустая. Оказалось, что на одном конце ее засели поляки, а на другой большевики. Шла перестрелка. Мимо нас свистели пули, но в нас специально, наверное, не целили, и мы счастливо проскочили. А потом немцы не хотели нас пропустить. Ни за что не хотели, пока Валентин не пошел к офицерам и не убедил их. Ну, да он сам тебе расскажет. А вот как это вы, каким чудом, перебрались через границу? Здесь говорят, что это почти невозможно. Что мама и все наши, что думают делать?
После короткого разговора, я, мучимая нетерпением, спросила:
– А как же можно в Ченстохову добраться?
– Поездом, как обыкновенно, – ответила Леля.
– Поездом, а разве они ходят? – Мне это показалось почему-то невероятным, несмотря на то, что мы сами приехали поездом.
Не задерживаясь в Варшаве, мы на следующий день, утром, уехали в Ченстохову.
Юрочка остался на несколько дней у Лели, чтобы передохнуть, перед обратным переходом границы. Ему, как молодому человеку, это было очень опасно, и он видимо волновался, мучимый недобрыми предчувствиями.
Свободное копирование
