Бегство - 7

* * *

Они пришли, если не ошибаюсь, в середине октября.

– Большевики, большевики едут! – с криком, как стрела, вбежала в дом горничная Лизка.

Подбежав к окнам, мы увидели отряд кавалерии, быстро разъехавшейся по всей усадьбе.

Спустя некоторое время, в дом вошло несколько военных, как мы догадались, офицеров. Стараясь казаться, на сколько могли, спокойными и не испуганными, мы пригласили их зайти в столовую. К нашему удивлению, они охотно согласились.

– Мы, проходя мимо, зашли к вам посмотреть, как вы живете, – сказали они просто.

Сели, – один за стол, другие за стулья около стены и с нескрываемым большим любопытством стали осматривать комнату и нас.

– А что это такое? – спросил один из них, указывая на икону.

– Икона, – ответила спокойно мама.

– Гм, гм.

– А вы же кто такие здесь будете?

– Мы… русские, – кто-то из братьев ответил дипломатично.

– Русские? О! А как же вам жилось в Польше?

– Не особенно. Конечно со своими всегда лучше, на то и свои, – лукаво отвечали мы.

– Хорошо, вот мы и пришли вас освободить.

Напряженная атмосфера постепенно стала ослабевать. Они с огромным интересом распрашивали нас о жизни в Польше, а мы в свою очередь интересовались в Советском Союзе, которую они хвастливо превозносили. По их манере, по их вопросам мы увидели, что они зашли к нам в самом деле из любопытства, что были они люди, как люди, обыкновенные и никаких злых намерений в отношении нас не имели.

Во время общего разговора, один из офицеров, сразу привлекший мое внимание своим симпатичным видом, пересел на пустой около меня стул и спросил:

– Скажите, кто вы такая?

Мои натянутые нервы не выдержали. Участие, которое я прочла в его добрых, правдивых глазах, участие неожиданное со стороны большевика тронуло меня и поддаваясь первому импульсу и не думая, я с горькой иронией ответила:

– Разве вы не видите? – недорезанная буржуйка.

– Какая вы буржуйка, посмотрите на себя, юбчонка то на вас дрянная, ботинки дырявые (мы умышленно так тогда одевались) и сама, как сухарь, одни глаза видны, – сказал он улыбаясь.

– Ну ладно, – переглянувшись с товарищами, сказал между тем другой офицер, – если мы здесь задержимся, то вечером ужин. Наше шампанское, а ваша качка.

В это время в комнату вошло еще двое военных. Они, казалось, были или выше в чинах, или имели особое привилегированное положение. Окинув всех подозрительным взглядом, вошедшие надменно процедили:

– Вы что здесь делаете? – собирайтесь, пора ехать.

Наши гости молча и поспешно покинули дом. Мы вышли за ними, провожая.

В стороне от нашего главного двора, находился хозяйственный двор, отделенный рядом акаций. И там, на первом месте стояла конюшня выездных лошадей. Около нее было заметно большое движение. Подойдя ближе мы увидели, что солдаты выводили из конюшни наших лошадей. Один из офицеров, бывших у нас в доме, утешающе сказал.

– Наши солдаты меняют лошадей. Вам все равно, вы дома, а нам в поход надо.

Немножко поотдаль стоял мой симпатичный знакомый и смущенно притаптывал носком сапога, торчавшую из земли травку. Не задумываясь, я решила: «Пойду, узнаю у него всю правду. Он скажет».

– Вы спрашивали меня, кто я такая. Моя фамилия княгиня Волконская, у меня двое детей и муж. Он уехал. Скажите, могу я здесь оставаться, или мне тоже надо уезжать?

– Прежде всего, перестаньте плакать сию же минуту, – проговорил он тихо и строго глядя на меня, – или вы погубите себя, да и меня подведете.

Тогда только я с удивлением заметила, что по моим щекам текли слезы.

– Уезжайте. Если можете. И как можно скорее, – добавил он чуть слышно и, обернувшись ко мне спиной, так что закрыл меня от других, громко крикнул.

– Иван, что ты там копаешься? Подавай лошадь!

Иван подвел «Баяна» верховую лошадь моего мужа, переведенную в старый двор. Офицер вскочил на него и, не оглядываясь, присоединился к другим, уже выезжавшим за ворота.

После этой первой встречи с советскими, то напряженное ожидание и все возрастающий страх, в котором мы жили, немного развеялись и даже появилась слабая надежда, что они, может быть, оставят нас в покое. Притихшие в Ромейках мужики, тоже осмелели; некоторые из них приходили и просили выделить им немного земли. Яша и Павел ходили с ними по полям, отмеривая им выбранные ими участки земли.