* * *
– Мы не в состоянии платить вам так, как большевики. Они забирают казенные деньги, деньги частных людей и в банках. Мы этого делать не можем. Но все кто хочет освобождения от власти большевиков, должны жертвовать и поддерживать нас.
Они просили писать им плакаты. Сначала мы это делали, но скоро краски все разошлись, новых не поступало, денег не платили, и все постепенно замерло. Такое явление было не только в нашей школе. Богатые люди сначала жертвовали, но по мере того, как успокаивались, переставали поддерживать белых.
Многие из молодых людей поступали в Добровольческую Армию. Сережа, провожая меня со школы, сказал:
– Скоро я иду на фронт. Бог один знает вернусь ли. Я ничего не прошу, не смею надеяться, но одно только: поцелуйте меня на прощание, на счастье.
Мне стало жалко Сережу. Он такой славный и скромный был мальчик, и я грустно сказала:
– Хорошо, Сережа.
– Где, когда? – приставал он ко мне после этого.
Был вечер. Несмотря на то, что падал мелкий дождь, на улицах, освещенных фонарями и светом с витрин, толпились люди. Идя рядом с Сережей я приблизилась к нему и поцеловала в щеку.
– Будьте счастливы, Сережа и храни вас Бог, – сказала я ему ласково.
– И это все? Я не так думал, – разочарованно протянул он.
В декабре опять перемена: ушли Белые и город заняли Красные.
В школе опять плакаты, портреты: Ленина, Троцкого, Марата и Робеспьера…
Свободное копирование
